– Ну и как, нравится? – спросил Сергей у Мальцева.
– Очень, – ответил тот. – Каждый раз душой отдыхаю.
Даша отвернулась, чтобы что-то разглядеть на другой стороне улицы, и Мальцев покачал головой. Оперу он явно не переносил, и Травин его хорошо понимал. Но что не сделаешь, чтобы перейти с любимой женщиной от простых рукопожатий, прогулок под ручку и поцелуев в щеку к чему-нибудь более серьезному. И следователям дурная кровь бьет в голову, хотя казалось, посмотри кругом, сколько девушек, готовых к простым и необременительным отношениям.
Так что он попрощался, искренне пожелал следователю удачи и быстрым шагом удалился от творческой парочки. А то еще затащат с собой в этот театр, кроме как спать под заунывную музыку, да водку в буфете пить, делать там нечего, Сергей же спиртное не любил и ночью отлично выспался.
– Странный молодой человек, – сказала Дарья Павловна, когда он отошел достаточно далеко. – Идемте, Павел Евсеевич. Вы говорили, он подозреваемым был?
– Да, но подозрения не подтвердились. Проходит у нас свидетелем по одному ограблению, я вам рассказывал.
– Из головы вылетело, – засмеялась женщина. – Но представляете, он ремонтирует наш дом и даже водопровод починил, как он это делает, уму непостижимо. Там очень тонкая работа, а он такой огромный, как медведь, руки огромные. Если детальку сожмет, раздавить может.
Следователь постарался не плюнуть на землю, появившийся сосед Дарьи Павловны и так его раздражал одним фактом своего наличия, а тут еще женское внимание с ее стороны. И ведь не пришьешь к нему ничего, то, что он такой здоровый, еще не преступление. Хотя, подумалось ему, директора банка задушил такой же силач.
– Дарья Павловна, а вы не помните, может, видели случайно, вечером среды или в ночь на четверг этот Сергей куда-нибудь из дома выходил?
Глава 9
– Так этот гусь столичный с твоей сеструхой кроватью скрипит? – рыжий молодой человек по кличке Кучер, а по паспорту – Кудрин Иван Пантелеевич, лузгал семечки.
– Как есть, – хлопнул себя по колену рябой парень и визгливо рассмеялся. – Да так, что кровать развалится скоро, чую, придавит он ее до смерти.
– Кровать или сеструху? – пошутил Кучер, Рябой прямо-таки зашелся смехом, разбрызгивая слюни.
Приятели сидели на скамейке в сквере имени Энгельса, протоптанная от вокзала до центральной улицы дорожка рядом с ними была усеяна шелухой. Какой-то интеллигентный старичок с тросточкой и в пенсне остановился напротив, укоризненно на них посмотрел.
– Чего вылупился, дядя? – Рябой плюнул в сторону прохожего. – Смотри, зенки-то выпадут. Али мешают? Могу помочь, если невмочь. Вали отсюда, болезный.