– Полтора месяца, – ответила секретарь комиссии.
– Значит, зимняя одежда не нужна. Завтра зайдете, товарищ, заберете документы. Будем вас проверять. Будем или нет?
Секретарь с сомнением пожала плечами.
– Кадров мало, товарищ, но вам-то мы верим. Верим, Клавдия Захаровна? Вон, значок приметный, воевали, значит, ответственности не боитесь. Принесете характеристику из профкома и от товарища Каца, справку из милиции мы сами получим, и на полтора месяца девочка ваша. Еще раз повторяю, вы обязаны отвести девочку в школу.
– Но она не говорит, – попытался возразить Травин, у которого уже голова шла кругом от происходящего.
– Значит, будет себя на уроках тихо вести. До свидания, товарищ.
Сергей вышел из здания в легкой растерянности. Эти женщины влегкую обыграли его, хлебнувшего жизни человека, участника войн, сотрудника уголовного розыска и грозу местных коммерсантов. Как ребенка.
– Пришел за вещами, а ушел с ребенком, – пробормотал он. – Ситуация. И что мне теперь делать, а?
Следователь Мальцев точно знал, что ему делать не надо было. Поддаваться случайной идее и связываться с бюрократами. Он сидел в правлении фабрики, обложившись документами на отгрузку, конторские работники в тканевых нарукавниках заносили стопку за стопкой, заполняя сначала один стол, потом другой.
– Это за пять лет для всех покупателей? – спросил он у них.
– Только по тем, которых вы запросили, – один из конторских усмехнулся. – Вы, товарищ следователь, если хотите за пять лет все документы получить, подводу заказывайте.
Мальцев грустно посмотрел в окно, на памятник Ленину, тычущему растопыренной пятерней в небо, и решил, что с подводой он связываться не будет. Документы аккуратно упаковали, составили опись, следователь поставил размашистую подпись и приказал милиционерам выносить. Двое крепких молодых парней в форме, тихонько матерясь, начали стаскивать бумаги в машину и укладывать на заднее сиденье.
Машина доехала до уездного суда, те же двое парней перенесли бумаги в кабинет следователя, находившийся в пристройке.
– Можете идти, – отпустил их Мальцев и углубился в бумаги.
Через два часа он понял, что без пол-литры тут не обойтись. Еще через час – что и четверти самогона будет маловато. Цифры стояли перед его глазами ровными рядами, пытаясь как-то соединиться друг с другом в хоть какое-то логическое объяснение тому, что происходило на фабрике. Шальная мысль теперь казалась глупостью – фабрику проверяла фининспекция, и не раз. Сговор? И такое могло быть, если хищения проводились регулярно, то руководство могло давать фининспекторам на лапу. А если давало, то и уголовному розыску перепадало, они должны были следить за сохранностью социалистической собственности и пресекать незаконные поползновения госслужащих. Сам Мальцев смог бумаги изъять только потому, что дело об убийстве на складе было связано с кражей, теперь предстояло сличить их с бумагами владельцев склада, которые лежали в адмотделе.