– На землю.

– Ясен пень, что не в небо улетишь. После такого удара ноги у тебя подломятся, потому как сразу сознание потерял, руки от развернувшегося тела в стороны раскидает, и валяться ты будешь врастопырку. В такой позе тебе руки свяжут за спиной и лежать оставят на животе. А тот сторож на боку согнув колени валялся. Если так, то удар был спереди, в живот, – Сергей показал прямо на Мальцева, как бы он это сделал, – и только потом, когда согнулся от удара, по голове. А значит, он их видел и впустил. Или кто-то ударил сзади, когда остальные стояли рядом, и он их видел, они могли подхватить тело и не дать сразу упасть. А это сторож, ему посторонних пускать на склад не велено.

– Думаешь, сговор?

– Или документ у них был, фальшивый или настоящий, – Травин сел обратно. – Тогда еще вопрос: зачем бить сторожа, если есть документ, которому он поверил? Может, чтобы показательно склад обнести, тогда сторож соучастник и по башке ему шарахнули для конспирации, но перестарались. А сами, если бы их задержали где, просто бумажкой в нос ткнули, и все, никто ж не вчитывается, видят печать и пропускают.

– Обнести, чтобы недостачу скрыть? Но зачем это частнику? Считай, его же товар, смысл у себя самого красть? Как думаешь?

– Этого я, Паша, не знаю. У частника приказчик может быть на руку вороватый, вдруг вывозил со склада месяц добро, а как к инвентаризации подошло дело, решил подстраховаться. Или еще что, я ж говорю только то, что видел, а видел я не так много. Кстати, раз уж такой разговор пошел, как меня так быстро нашли? Я ж в небо шмальнул, думал, минут через тридцать прибегут, а с милицией поговорил, они, оказывается, неподалеку были. Удачно, кстати, мог бы кровью истечь.

– Засаду устроили, – Мальцев махнул рукой, чего уж там скрывать, – наводка была, что склад обнесут, милиция затаилась на дороге, где телега могла пройти, и сигнала ждала.

– От кого?

– А это тебе, – следователь поднялся, – товарищ Травин, знать не нужно. Не по должности. Ладно, бывай, Сергей, не буду отвлекать от мотоциклетки, а к разговору этому мы еще вернемся, дело пока не закрыто. Да, ты ведь теперь здесь управдом?

– Назначили.

– Если узнаю, что ты Дарью Павловну обижаешь или вертишься вокруг нее, закрою надолго.

Травин против ожиданий Мальцева не обиделся и не насупился, а рассмеялся.

– Договорились, Павел Евсеевич. И близко не подойду.

В понедельник Травина ждало новое испытание – как отвести чужого ребенка, который не разговаривает, в советскую школу. Сам Сергей в прежнюю свою жизнь, в детдоме, знаниями не увлекался, а его реципиент с трудом доучился до шестого класса, а потом, когда его отец умер, и вовсе на учебу забил большой блестящий болт. Благо эти самые болты, гайки, поршни и сальники интересовали местного Травина гораздо больше истории и чистописания. Так что, по мнению Сергея, раз уж девочка научилась сама читать и кое-как писать, то и дальше могла жить своим умом, гулять на улице и вообще делать что-то полезное, а не сидеть вместе с тридцатью другими такими же детьми в тесном классе.