Четверка ребятишек на то, что рассказал им Травин, не обиделась. Хотя могли бы, он, по сути, их заложил. Только Лиза погрустнела, когда узнала, что ее в приемную семью отдадут.

– Не кисни, – сказал ей Сергей, – если тебе эта семья не понравится, не пойдешь туда, а если все-таки попадешь, и они будут тебя обижать, то сразу и перестанут, потому что иметь дело им придется со мной.

Против такого довода еще никто не возражал.

Утром Сергей пораньше подвез Лизу и Емелю в школу на мотоцикле – пацан учился в первом классе и пообещал за девочкой приглядывать. Появление будущей ученицы ее одноклассники вниманием не обошли, как обычно это происходило, возле мотоцикла собралась стайка ребятишек, Сергей оставил Емелю, раздувшегося от гордости, вместе с Лизой отбиваться от любопытных, а сам прошел в администрацию, чтобы отдать документы.

– Не беспокойтесь, первый класс у нас тихий, – заверила его завуч, молодая женщина с кудряшками и комсомольским значком. – Есть даже пионерский отряд, дети-то разного возраста, некоторые только в одиннадцать-двенадцать лет первые буквы писать учатся. Хорошо, что вы, товарищ, за сиротками приглядываете, время сейчас сложное, хоть жизнь и налаживается. Я напишу список, чего купить нужно, и передам вместе с девочкой. Особенно с бумагой и карандашами проблема, чуть ли не на кусках обоев пишут. Директор даже хотел из книг вырвать свободные листы, кое-как отстояли нашу библиотеку – хорошие книги, а не всякую буржуазную чушь, вот ее не жалко.

– Тут и библиотека есть? – Травин уже к двери потянулся, чтобы уйти.

– Вместе с городским архивов. Когда революция была, свезли сюда бумаги, да так и оставили. Часть в первые годы сожгли, топить ведь надо было чем-то, остальное потихоньку забирают для своих нужд, вот, к примеру, коммунхозотдел ваш часто домами интересуется, ну а то, что к временам царизма относится, похоже, никому не нужно.

– Что, так никто и не интересуется?

– Нет, – завуч покачала головой. – Историк наш, Иван Андреевич Топольский, иногда копается, сортирует, но похоже, уйдет это все это тоже в печь. Как пережиток проклятого прошлого.

– А этот ваш Иван Андреевич что, в истории города хорошо разбирается?

– Лучше бы он так в новой революционной истории разбирался, – нервно дернула плечами завуч. – Держим его по причине возраста, не выбрасывать же на улицу. И молодых специалистов никак не дождемся, обещали на его место прислать из Москвы, но так пока и нет никого.

Травин достал из кармана серебряный кругляш.

– Нашел тут вещицу, вот интересно, кому она принадлежала.