— Все с тобой ясно, — улыбнулся патриарх, почему-то переходя на ты, но тон остался таким же спокойным, уважительным. — Ты стоишь на том, что магия с ее возможностями никак не противоречит вере?

— Не более, чем наука, — пожал я плечами. — Строго говоря, магия, как я ее вижу, один из вариантов научного познания, просто с опорой больше на личные возможности человека, чем на технические средства. И вечную жизнь она обещает не более, чем наука. То есть да, можно омолаживаться, можно лечиться — но если ты умер, то все, возможности магии заканчиваются примерно там же, где возможности современной медицины… Хотя я читал об успешных оживлениях людей после десяти и даже двадцати минут клинической смерти при комнатной температуре с помощью магических методик, — действительно только «читал»: якобы чего-то такого в Оросе добились, но научной публикации в единственном международном журнале по магии они не делали, заметка была не научного характера. — И все равно, когда мозг начал разлагаться, все кончено. А вот для религиозного человека тут-то все только и начинается по-настоящему. Поэтому делить магии и церкви решительно нечего.

— Похвальная точка зрения, — заметил патриарх Савелий. — Даже не ожидал от столь молодого человека такой… я бы сказал, ясности мыслей.

Я пожал плечами. Лесть, лесть… Не говорить же ему, что я нихрена не молодой человек, и о сходных вопросах у меня было время поразмыслить? Как-никак, когда на личном, блин, опыте убеждаешься в существовании души — или чего-то до хрена на нее похожего! — волей-неволей переосмысливаешь многие вещи.

Я имею в виду, мое попадание в этот мир, конечно, не является доказательством бытия Божия. В строгом смысле. Я легко накидаю с десяток наукообразных гипотез, не требующих вмешательства надмировой воли. Но… Короче, понятно.

— И все же хотелось бы подвести итог, чтобы не осталось недосказанностей: на твой взгляд, вера в Творца вообще и наш Орденский творцизм в частности не противоречат магии? — пытливо уточнил первосвященник. — Маг может их исповедовать?

— Странный какой-то вопрос, — нахмурился я. — Я же исповедую. Я так понимаю, мы ваше внимание привлекли именно тем, что начали часто разные церкви посещать с ребятами из школы. Если бы я не считал веру допустимой и даже желательной для мага, не ходил бы в храмы сам и не водил бы детей.

С «желательностью» тоже все понятно: все-таки, по моему опыту, только религия нормально закладывает этические принципы. Пример моего первого мира, по-моему, это довольно неплохо доказывает. Но сказать это патриарху я, опять же, не могу.