— Моя мама точно никогда не горюет, просто не умеет, — спокойно заметила Рина в ответ. То ли тот редкий случай, когда она не узнала орденскую идиому, то ли решила так пошутить. — Но так-то вообще ты удивительно смахиваешь на реального посланца Творца по всем признакам, тут Вальтрен прав! И твоя привычка то и дело красиво спасать кого-то на Снисхождение, она, знаешь…

— Сейчас я тебе покажу, насколько я не ангел! — сообщил я ей, обнимая и притягивая к себе.

Рина щелкнула меня по носу.

— Ангелы, между прочим, возлежали с человеческими женщинами! Так что этим ты ничего не докажешь. Нетушки.

— То есть что, не возлежать? — я тут же театрально ее отпустил. — Ну ладно.

— Фиг тебе! — Рина снова поймала мои руки. — Взялся за гуж…

— Я не за гуж брался.

— Тем более!

* * *

После ухода Кирилла Ураганова патриарх Савелий какое-то время сидел на скамье в своем любимом саду в глубоком раздумье. Минут через пятнадцать неприметный человек, лишь с небольшой бородкой и в простом черном одеянии, которое с равным успехом можно было бы счесть и монашеским, и гражданским, вынырнул из-за елей и сел с патриархом рядом.

— Как впечатление, владыко? — с почтением в голосе спросил человек.

— Поразительная уверенность в себе, — пробормотал Савелий, который внезапно стал выглядеть на свой возраст. — Прекраснейший отрок, чьи крылья режут воздух так, что тот стонет. Взгляд глаз его пронзает, голос зовет за собой, и сам он не знает своей силы. Даже не вошел в нее до конца. Что с нами со всеми будет, когда войдет — вот вопрос. Неужто Бастрыкин считает, что сможет его контролировать?

— Я вам говорил, что у него удивительная харизма, — кивнул монах. — Признаться, пока не понаблюдал за ним живьем, был уверен: не может групповой брак быть благим. Думал, если они не врут, что принесли клятву, то клялись в мерзости и Творец ее не принял. Но потом… мне стало многое понятно.

— Самое удивительное в этом не то, что у него пять женщин, — вздохнул его святейшество. — А то, что их всего пять! И он им всем верен.

— Там такие женщины, что не всякий мужчина удержит даже одну, — заметил монах. — Я советовал бы вам и с ними пообщаться, чтобы составить мнение.

Патриарх усмехнулся.

— Отличный предлог, чтобы усладить мой старческий взор юной красотой, спасибо. Но пока мне достаточно и того, что я увидел… — Он помолчал. — А что насчет того, второго… Смеющегося Жнеца? Как он последнее время?

— Почему вы про него спросили? — как будто чуть удивился монах. — Он-то, вроде, полностью лоялен Бастрыкину, его проверяли от и до. Я сам его как-то исповедовал, он показался мне искренним и твердым в вере…