Белый смотрел на него с опаской, сунув правую руку в нагрудный карман, Щепа из-под сдвинутых бровей зло сверкал бледными глазами, Михей выглядел, как всегда, иронично-непроницаемым, остальные развернулись в пол оборота, словно готовились бежать эстафету. Лицо Молодого особенно выделялось неприкрытым страхом, его глаза распахнулись, челюсть отвисла, кожа побелела.

– Я слышал, от ребят, что ты изучил какие-то новые приёмы, так вот, – Белый приблизился вплотную к Булату. – Не советую на мне пробовать, последствия тебе не понравятся.

Кажется, бесконечно неопределённое время они сверлили друг друга взглядами, потом Белый, не говоря ни слова, развернулся и пошёл прочь. Отойдя метров на десять, он властно махнул рукой, и бывшие подельники Булата бросились догонять босса.

Взбешённый Булат часто дышал, в нём клокотала ярость, она бешено билась внутри головы, требовала действий. Бешенство буквально ослепляло, путало мысли.

Ночь наползала со всех сторон – из кустов, оврагов, брошенных домов, – ветка малины больно царапала шею, заморосил дождик, а Булат всё стоял охваченный яростью, которая искала выход.

Внезапно образ мамы со всей отчётливостью всплыл перед ним: ладошка подпирает узенький подбородок, губы расплылись в улыбке, материнские глаза глядят мечтательно…

Мысль о потере мамы обожгла Булата, угрозы Белого, как раскаленные иглы, с шипением вонзились в душу, откуда-то с самого дна души поднялся на дыбы и заслонил собой весь мир страх. Может быть прямо сейчас, эти бандиты поедут к ней?!

Перед глазами снова потемнело, и Булат качнулся.

Его взгляд скользнул по земле, и выхватил из окружающего след, след от ботинка Белого, он выделялся чётким ровным рисунком, совсем недавно, оставивший его, стоял здесь, смеялся, угрожал…

Воздух вновь подёрнулся желеобразным туманом.

Ветка малины который раз царапнула шею, будто кто-то настойчиво требовал внимания, Булат обернулся и сразу увидел его.

Из грязной трухлявой доски ржавой шляпкой наружу торчал гвоздь.

Булат с силой выдернул его, затем вновь поглядел на след Белого. Яростная злоба подталкивала к самому простому действию. От этой злой ярости хотелось освободиться, она кипела, плескалась внутри, скребла душу когтями, искала выхода.

Не в силах больше сопротивляться, Булат рухнул на колени прямо во влажную землю, из его горла вырвался дикий крик, и ржавый гвоздь со всего маху пробил след ботинка. Как жёлтый студень туман вздрогнул и заколебался.

Яростное безумие длилось всего мгновение, тут же Булат почувствовал, как злоба чёрным потоком пошла в землю, и на душе стало легче, словно он сбросил лишний груз, мысли прояснились, чувства успокоились. Однако грудь всё ещё часто вздымалась, пальцы продолжали судорожно сжимать погнувшийся гвоздь, а глаза по-прежнему ничего не видели, кроме отпечатка ботинка...