День только начинался, есть еще время почитать дочери, выполнить обещание. Северный ветер толкал в спину, торопил, гнал прочь.
На мгновение майору померещилось суровое лицо убитого старика, но оно лишь укрепило пролетарское убеждение майора, что нет бога, есть лишь диктатура.
У кого оружие тот и бог, и пророк, и победитель…
Случайная встреча
Яркое солнце слепило глаза, солнечные зайчики прыгали по окнам, над раскаленным асфальтом висело марево.
Август 2013 года холодный и дождливый, вдруг, уже на исходе, обрадовал городских жителей жаркими днями. Раскалённый воздух разносил запах извёстки, стены домов задышали жаром.
У крайнего подъезда пятиэтажного дома на лавочке сидел старичок. Слабые дуновения ветра колыхали редеющие волосы, загорелый лоб блестел капельками пота, типичный российский пенсионер, имеющий нетипично пронзительные глаза.
Над стариком навис жилистый бледный парень с заячьей губой и косящим глазом. Его татуированные руки мелькали, как крылья мельницы, парень хищно скалился. Старик отклонился от хищного парня и поджал ноги, его сухие морщинистые руки опирались о скамейку.
– Нет, ты чё, дед?! Хочешь сказать… можешь забрать у меня?!! – парень, по кличке Щепа, вызывающе глядел на старика.
– Почему забрать? Сам отдашь, – усмехнулся дед.
Неподалеку стоял второй парень, известный как Булат, и наблюдал, сцепив мускулистые руки за спиной.
Непохожестью внешности, одежды и поведения, парни представляли странный дуэт.
Щепа длинный худой человек, лет двадцати семи, нервный и шумный, почти совершенно белый, даже глаза прозрачные.
Булат напротив, лет сорока, спокойный, мускулистый и темный настолько, что знакомые считали его нерусским, ещё и нос с горбинкой.
Парни второй день караулили Сёму, который задолжал Белому.
Подобные задания Булату не нравились, а Щепа лишь усложнял положение.
Вчера блатной напарник полдня увивался за школьницей, сегодня прицепился к деду, хотя, старик тоже хорош, сам провоцирует. А если неспроста?
Разглядывая старика, Иван Булатов, в народе Булат, сдвинул брови.
С виду обычный пенсионер. Такие ковыляют по тротуарам, сидят на лавочках, жалуются в собес. Коричневые мятые брюки, взмокшая глухая рубашка, но пугающе пронзительный взгляд.
Однако старик подозрительно спокоен, рядом уркаган, того и гляди заденет клешнями, а дед улыбается, подначивает, играет.
И ещё... смутное предчувствие… нужно держать ухо востро.
– Сколько? – спросил Щепа и достал пухлый бумажник.
– Давай, что есть, – лениво ответил старик.
Щепа охотно вынул бумажки, тоненькая пачка перешла к деду, мелькая наколотыми перстнями, пальцы уголовника выгребли мелочь.