Задубевшие от холода пальцы медленно расстёгивали шинель, металлические пуговицы не слушались.

Наконец края шинели разошлись и захлопали на ветру, легкие до краев наполнились морозным воздухом, майор решительно дёрнул барачную дверь.

Потревоженный уличным ветром барачный смрад колыхнулся, в нос майору ударил запах немытых тел и экскрементов, он поморщился и, пытаясь привыкнуть к сумраку, прищурился.

Зэки занимали дальний конец длинного, как туннель, барака, будто испуганные овцы они сбились в кучу и жались друг к другу.

Перед ними, переступая с ноги на ногу и отчаянно жестикулируя, выступал старик.

– …Братия, – кричал дед, – близко время нашего освобождения! Господь! Господь говорит мне, что умрёт вампир, и расточатся врата, и падут решётки! Новый царь взойдёт на престол российский, и он дарует свободу узникам, и накажет мучителей!..

Майор видел, как блестели глаза заключенных, как удивлённо приоткрылись рты, и как десятки рук до белых костяшек стиснули шапки. Зэки слушали. И в этот момент им, конечно, не было дела до вонючего барака, до злобного лая собак, до автоматчиков и даже до самого Ухвата. Им казалось, что они люди, что счастье близко, только протяни руку и возьми, вот она – свобода!

Майор подошел ближе, его пальцы легли на кобуру.

– …Не дайте же, братия, замучить вас непосильной работой! Близок день освобождения, близко торжество справедливости! Я вижу…

– Брешешь, ничего ты не видишь, – резко прервал старика майор.

Направленный к небу указательный палец оратора застыл.

Испуганные взоры слушателей устремились к начальнику, глаза, теряя счастливый блеск, потемнели, автоматчики за спиной майора напряглись.

Смутьян повернулся лицом. Глубоко пожилой человек, ширококостный, но высохший старик смотрел дерзко. В фигуре, движениях, взгляде, нечто библейское и совсем нет страха.

– Вижу! – взвизгнул старик. – Вижу так же ясно, как твою дочь Любашу, что плачет дома, ибо отец обещал с ней провести воскресенье, но ушёл. Плачет и не простит! Расправы, над беззащитными, не простит!

Майор вздрогнул.

«Откуда?.. Кто посмел?! Найду, удавлю!.. Пусть, кто-то проболтался, но про обещание никто не знает?!..»

Кулаки майора сжались.

– Он, правда, что-то видит, – прошептал лейтенант. – На днях у Мирошкина коза потерялась, так он, – лейтенант покосился на старика, – сказал, где искать, и нашли! Чуть не околела, хорошо успели.

– Вяткин животом мучился, – прогремел один из автоматчиков, – думал желудок, чем только не лечился, а этот… лишь увидел, сказал камень в печени, и, правда, уже вырезали.