– Это для вашей безопасности, – успокаивал Ольгу муж.

Для безопасности, и всё, ни слова больше, так надо.

Ольга привыкла слушаться, такой у неё характер, послушание нравилось и возбуждало, но гомон чужих людей, тревога в глазах, беспокойство на лицах, как объяснить Кириллу, что праздника не будет? Смирившись, она приняла и эти неудобства, вероятно, они часть работы мужа, за богатство приходится платить.

Чтобы спрятаться от посторонних взглядов, суеты и беспокойства, Ольга укрылась в детской.

Закончился этот беспокойный день, за окном опустилась ночь, но дом по-прежнему напоминал военный штаб, люди ходили, ругались, спорили.

Ольга выбралась из детской и, кутаясь в халат, поднялась к мужу.

Она вошла без стука и застала Диму сидящим за столом. Муж сидел прямо, как на экзамене, перед ним тускло блестел пистолет.

– Они всю ночь будут у нас? – спросила Ольга, не сводя взгляда с пистолета.

– Извини, – муж развёл руками.

– Скажи, чтобы не разговаривали громко, дети уснуть не могут, Ольга перевела взгляд на мужа.

– Хорошо, скажу, – кивнул муж.

– Будь осторожен, – она прикрыла дверь и поспешила уйти.

Когда Ольга вернулась в детскую, то не нашла Кирилла, комната опустела, лишь годовалая Анжела, забыв о шуме, мирно посапывала в кроватке.

Сердце Ольги ёкнуло, заныло, её бросило в холод, убедившись, что дочка спит, Ольга кинулась искать сына.

Просторный дом теперь казался тесным, по комнатам бродили посторонние мужчины, которые как цыгане на ночлеге, сидели в её креслах, ходили по её комнатам, трогали её вещи. Глаза незнакомцев суровые, лица угрюмые, взгляды злые. Кто знает прав ли Дима, можно ли им вообще доверять? Ольга нервно передёргивала плечами.

Она обежала весь дом и уже на грани истерики снова приблизилась к кабинету мужа. Ей страшно было сказать отцу, ужасно даже подумать, что могло случиться с их сыном. Ольга боялась мужа, жалела себя, переживала за сына.

Кирилл топтался перед дверью в кабинет отца, Ольга, увидев живого и здорового мальчика, облегчённо выдохнула.

– Я к папе, – заявил Кирилл и взялся за дверную ручку.

– Ох, ну, что же ты… сынок, папа занят, не надо ему мешать, – Ольга обняла сына и заплакала. – Как же ты меня напугал, не делай так больше, никогда, слышишь? – она поцеловала сына и взъерошила ему волосы. – Поздно уже, надо спать, пойдём.

Внезапно по дому оглушительно прогремели пистолетные выстрелы, где-то зазвенело разбитое стекло.

– В голову, в голову стреляй! – отчаянно кричал чей-то мужской голос.

– А, чёрт!..

Первый этаж ожил, оглушительно захлопали беспорядочные выстрелы, затрещал вырываемый с корнем дверной косяк, и среди всего этого гвалта отчётливый железный стук.