Курсант круто развернулся и быстрым шагом направился в сторону казарм, растворяясь в темноте аллеи. Глеб подошел ближе, останавливаясь в паре шагов от Анны. Он проводил взглядом удаляющегося Воронова, а затем повернулся к девушке. Его лицо в свете фонаря казалось высеченным из гранита, но в глазах горело глухое раздражение. — О чем он говорил? — низким, рокочущим басом спросил майор. — Опять хамил? — Пытался, — Анна поправила лямку сумки и устало улыбнулась. — Но, как видите, я снова вывела самолет из штопора без посторонней помощи. Глеб промолчал, но его взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь на губах, а затем опустился к тяжелой сумке. Не спрашивая разрешения, он просто забрал её из её пальцев. — Я провожу вас, Анна Владимировна, — безапелляционно заявил он, разворачиваясь в сторону офицерского общежития. — Уже поздно. На базе в это время гражданским девушкам одной ходить не стоит. Даже таким... самостоятельным. Анна не стала спорить. Силы после тяжелого дня действительно были на исходе. Они пошли рядом по притихшей аллее. Шаги Глеба были тяжелыми, уверенными, и Анна поймала себя на мысли, что рядом с этим огромным, брутальным мужчиной она впервые за долгое время чувствует себя в абсолютной безопасности. — Он говорил обо мне? — вдруг спросил Глеб, не поворачивая головы. Анна едва заметно усмехнулась: — С чего вы взяли? — Я успел услышать финал его тирады, — майор скосил на неё свои темные, пронзительные глаза. — Воронов считает меня женоненавистником? И предупреждал вас, что вам «нечего ловить»? Анна почувствовала, как к щекам прилил жар. Чертов Воронов с его длинным языком! — Курсанты любят сочинять легенды о строгих командирах, Глеб Андреевич. Не берите в голову. Это просто глупые мальчишеские сплетни. — А вы? — Глеб резко остановился прямо у входа в общежитие. В тамбуре горел тусклый желтый свет, и в этом полумраке его силуэт казался еще огромнее. Он повернулся к ней, нависая всем телом, и отдал ей сумку. — Вы тоже считаете меня роботом без сердца, Анна Владимировна? Анна взяла сумку, их пальцы на секунду соприкоснулись, и по руке снова прошел уже знакомый электрический разряд. Она подняла голову, встречая его давящий, гипнотизирующий взгляд. — Роботы не умеют так злиться, Глеб Андреевич, — тихо, но твердо ответила она. — И у них не горят глаза, когда им бросают вызов. Доброй ночи, майор. Спасибо, что проводили. Она развернулась, толкнула тяжелую дверь общежития и скрылась внутри. Глеб Андреевич остался стоять на крыльце. Он достал из кармана пачку