сигарет, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся, глядя на темные окна третьего этажа. Сердце в груди билось ровно, но где-то глубоко внутри плавился вековой лед. Эта девчонка ломала все его радары. Глава 6. Фигура умолчания Прошло полторы недели, и жизнь на авиабазе обрела четкий ритм. Анна Владимировна заставила уважать себя даже самых отпетых скептиков. Строгая, ироничная, знающая матчасть до последнего винтика, она не давала курсантам спуску, но и никогда не опускалась до банального крика. Даже Кирилл Воронов заметно притих. Получив отпор, он не затаил злобу, а включил спортивный азарт. На утреннем занятии, когда группа разбирала сложнейший мануал по аварийному сбросу топлива, Кирилл без единой ошибки перевел технический блок и без запинки ответил на дополнительные вопросы. — Отлично, курсант Воронов, — Анна искренне улыбнулась, ставя в журнал жирную пятерку. — Идеальный технический перевод. Видите, как вам идет собранность. Когда вы не тратите время на глупую наглость, вы оказываетесь чертовски смышленым летчиком. Полковник Серов может вами гордиться. Воронов на секунду смутился, но тут же расплылся в довольной, на этот раз совершенно искренней улыбке. — Стараюсь, Анна Владимировна. Мотивация сильная. Анна кивнула и бросила мимолетный взгляд на заднюю парту. Она уже привыкла, что там безмолвной грозовой тучей сидит майор. Но сегодня кресло пустовало. Глеб Андреевич не пришел. Уже после обеда по базе пронесся слух: спецгруппу майора Громова подняли по боевой тревоге. Срочный вылет. Перебазирование на дальний приграничный полигон для выполнения особого задания в сложных метеоусловиях. Срок — двое суток. В ту же секунду внутри Анны что-то оборвалось. Два дня база казалась ей вымершей, хотя рев моторов на взлетной полосе не утихал ни на час. Анна ловила себя на том, что поминутно проверяет гражданский телефон, хотя знала — связи с парнями нет. Вечерами она ложилась спать, вслушиваясь в гул за окном, и пыталась угадать по звуку: не его ли сушка возвращается назад? Она часами измеряла шагами свою спартанскую комнату, злясь на саму себя. «Да что со мной такое? — до боли сжимая кулаки, думала она. — Он просто суровый, невыносимый майор. Командир базы. Почему я схожу с ума от мысли, что там, на высоте, что-то может пойти не так?» Но вековой лед, о котором говорил Воронов, кажется, начал таять не только у Глеба. На третий день в обеденный перерыв столовая буквально гудела. Группа Громова вернулась. Живые, целые, выполнившие задачу на «отлично». Анна сидела у окна,