ковыряя вилкой салат. Облегчение, затопившее её полчаса назад, сменилось глухой защитной реакцией. Натягивая привычную маску иронии, она пообещала себе, что ни единым вздохом не выдаст своего волнения. Дверь столовой распахнулась, и вошел он. Уставший, с легкой темной щетиной на лице, в запыленном летном комбинезоне, от которого пахло ветром и гарью. Глаза Глеба были воспалены от недосыпа. Он обвел взглядом зал, мгновенно выцепил глазами Анну и, проигнорировав свободные места у коллег-офицеров, направился прямиком к её столику. Мужчина внутри него два дня только и думал о том, как вернется и увидит её. Но признаться в этом самому себе — означало расписаться в собственной слабости. Глеб тяжело опустился на стул напротив, бросил на стол летный планшет и смерил её пристальным, давящим взглядом. — Добрый день, Анна Владимировна. Смотрю, без моего присмотра база еще не сгорела, а курсанты не разбежались. Анна изящно откинулась на спинку стула и окинула его подчеркнуто скучающим взглядом, пряча за сарказмом бешено заколотившееся сердце. — Здравствуйте, Глеб Андреевич. Какое разочарование для вас, правда? Оказывается, мир не рушится, когда майор Громов покидает воздушное пространство. Мы тут, представьте, даже продвинулись по программе. Воронов без вас делает поразительные успехи. Может, вам почаще улетать? Глеб опасно сузил карие глаза. Слова про Воронова мгновенно разожгли в нем глухую ревность, которую он поспешил скрыть за встречным выпадом. — Рад за Воронова. Главное, чтобы его успехи оставались исключительно в рамках лингвистики, Анна Владимировна. А то я погляжу, вы тут времени зря не теряли — блузка сегодня еще на одну пуговицу ниже расстегнута? Решили закрепить материал, пока начальство на боевом задании? Анна вспыхнула, её глаза азартно блеснули. Она подалась вперед, опираясь локтями о стол. — Считаете чужие пуговицы, майор? Как это мелко для героя авиации. Я думала, на высоте три тысячи метров у мужчин развиваются более масштабные мысли. Но, видимо, кислородное голодание сказывается на ваших умственных способностях. На задании-то хоть в цель попали, или штурвал из рук валился от утомления? Глеб тоже наклонился вперед, так близко, что Анна почувствовала горячее дыхание и шлейф его брутального парфюма. В воздухе между ними затрещали такие искры, что сидевшие за соседним столом лейтенанты предпочли спешно уткнуться в свои тарелки. — В цель я попадаю всегда, Анна Владимировна. Без промаха, — тихо, с хрипотцой процедил Глеб, глядя ей прямо в губы. — И штурвал