перевод и протокол, майор Громов — за техническое сопровождение и координацию полетов. Если я замечу хотя бы один косой взгляд или услышу ваше коронное «Громов — Анна Владимировна», сгною обоих. Майор пойдет командовать ротой снабжения на Дальний Восток, а вы, милочка, вернетесь к своим школьникам. Вопросы? — Вопросов нет, товарищ полковник, — Анна поднялась со стула, вздернув подбородок. — Я профессионал. Личные... разногласия на работу не повлияют. Разрешите идти? — Идите, Анна Владимировна. Готовьте программу. Когда дверь за девушкой закрылась, в кабинете снова повисла тишина. Глеб медленно повернулся к столу командира, готовый принять удар. Полковник Серов тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и устало потер переносицу. Посмотрел на Глеба долгим, пронзительным взглядом. — Майор, — тихо, уже без крика произнес Серов. — Ты ведь сам мне тут неделю назад пел, что курсанты будут нарушать дисциплину из-за её красоты? А получается, её нарушаешь ты. Какой пример ты парням подаешь? Глеб желваками заиграл, уставившись в стену над головой полковника. — Товарищ полковник, она... — Да знаю я, какая она, — перебил его Серов. — Девчонка слишком гордая и самостоятельная. Из кожи вон лезет, чтобы показать, какая она сильная. Никакой помощи принимать не хочет, зубы скалит на каждый выпад. Но она женщина, Глеб. Хрупкая, молодая девчонка. Если обидят её наши оболтусы или ты своей медвежьей хваткой переломишь — плакать ведь будет. Будет плакать, и жалко её будет до безумия. А она не заслужила. Глеб молчал. Слова командира попали точно в цель. Ему и самому до боли, до хруста в кулаках хотелось защитить её — даже от самого себя. — Да я же для нее стараюсь, помочь хочу. А она все в штыки воспринимает. Серов внимательно присмотрелся к лицу своего лучшего пилота, заметил, как сжались его челюсти, и понимающе хмыкнул. — Ну да, ну да, майор... Я так и подумал. По глазам твоим вижу. Иди уже, Глеб. И прекращай наседать на учительницу. Хороший она педагог, умница. Жалко будет, если уйдет от нас из-за твоих командирских заскоков. — Разрешите идти? — глухо спросил Глеб. — Свободен. Сделай так, чтобы комиссия прошла без сучка и задоринки. И береги её. Глеб вышел из штаба, когда на базу уже опустился густой вечерний полумрак. Он увидел Анну на той самой аллее у общежития. Она шла медленно, словно груз ответственности за грядущую комиссию уже давил ей на плечи. — Анна Владимировна, — негромко окликнул он. Она остановилась, обернулась. В свете фонаря её лицо казалось бледным, а глаза