в руке, больно врезались в ладонь, но физическая ткань была ничем по сравнению с тем пожаром, что бушевал сейчас у неё в груди. Она заскочила в тамбур, и тяжелая железная дверь захлопнулась, отрезая её от штормового майора. Глеб остался стоять под тополем. Он тяжело дышал, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. «Завтра в восемь ноль ноль, говоришь? — подумал он, и на его губах, вопреки злости, поползла дикая улыбка. — Ну держись, учительница. Я приду. Посмотрим, кто из нас первый пойдет на вынужденную посадку» . Он достал из кармана пачку сигарет, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся, глядя на темные окна третьего этажа. Окно Анны загорелось мягким желтым светом спустя минуту. Глеб стоял в тени деревьев, курил одну за одной и не уходил до тех пор, пока её окно снова не погрузилось в темноту. Анна в своей комнате никак не могла успокоиться. Она мерила шагами тесное пространство, вечернее платье полетела на стул, а сама она осталась в одной шелковой комбинации. Щеки горели. «Женоненавистник, говорите? Робот без сердца?» — крутилось у неё в голове. Ну уж нет. Роботы не умеют так бешено ревновать. От Глеба Громова сегодня веяло такой первобытной, собственнической мужской силой, что у Анны до сих пор поджимались пальцы на ногах. Он злился, потому что терял контроль. Контроль над базой, над своими эмоциями и, главное, над ней. Она легла в кровать, укрылась жестким армейским одеялом и уставилась в потолок. Впервые в жизни её так сильно, до дрожи, тянуло к мужчине, с которым они не могли нормально поговорить и пяти минут, не скатившись в обоюдные колкости. «Завтра, — пообещала она себе, закрывая глаза. — Завтра на уроке я устрою тебе такой экзамен, майор. Ты у меня все правила выучишь». Тем временем в курсантской казарме тоже кипели страсти. Кирилл Воронов сидел на своей двухъярусной кровати, подперев голову руками. Рядом крутились парни из его звена. — Ну что, Ворон, как фуршет? Наша англичанка сегодня была просто космос, да? — подмигнул староста группы. — Подкатил к ней? — Отвали, — огрызнулся Кирилл, швыряя подушку в угол. — Там подкатишь, как же. Наш майор вокруг неё весь вечер коршуном ходил. Чуть иностранцу лицо не начистил. Парни притихли, переглядываясь. — Да ладно? Громов? Наш железный Глеб ревновал? — не поверил староста. — Так значит, слухи не врут? Между ними реально искры летят? — Летят, — хмуро буркнул Кирилл, ложась на спину и смотря в потолок. В его душе сейчас боролись уязвленное эго и глубокое