блеснули, а на губах заиграла дерзкая усмешка. — Ух ты, строгая какая... — протянул Кирилл, медленно застегивая верхнюю пуговицу, но не сводя с Анны вызывающего взгляда. — Неужели новая училка по английскому? Ребята, кажется, я резко полюбил иностранные языки. Анна не удостоила его ответом. Развернувшись на каблуках — а она назло всем условностям надела сегодня элегантные туфли на небольшом, но звонком каблуке и строгое темно-синее платье по фигуре — она уверенно зашагала к трехэтажному кирпичному зданию штаба. За ее спиной еще долго шушукались и оборачивались, но свистеть больше никто не решался. Коридоры штаба пахли мастикой для пола, старой бумагой и строгой армейской дисциплиной. Офицеры, проходившие мимо, удивленно притормаживали, провожая взглядами хрупкую шатенку с высокой прической. Анна дошла до массивной дубовой двери с табличкой «Командир базы. Полковник В. А. Серов» и постучала. — Войдите! — донесся изнутри густой бас. Она толкнула дверь. Кабинет полковника был просторным. Огромное окно выходило прямо на взлетную полосу. За массивным столом сидел плотный, седовласый мужчина с крупными чертами лица и глубокими морщинами у глаз — полковник Виктор Александрович. Но внимание Анны привлек не он. У окна, заложив руки за спину, стоял еще один офицер. Высокий, широкоплечий, в безупречно отглаженной форме майора. Когда Анна вошла, он медленно повернулся. У него было жесткое, словно высеченное из камня лицо с резкими скулами и невероятно цепкими, внимательными глазами цвета крепкого кофе. Ни тени улыбки. Только холодная, давящая уверенность в себе. — Добрый день. Я Анна Владимировна, по поводу курсов технического английского для спецгруппы, — спокойно представилась Анна, проходя к столу. Полковник Серов поднялся навстречу, приветливо улыбнувшись: — А, Анна Владимировна! Проходите, присаживайтесь. Наслышан, наслышан. Директор вашей авиационной гимназии клялся, что вы у него любой бунт в зародыше давите, а ваши выпускники переводят авиационные мануалы без словаря. Нам как раз такие кадры и нужны, у нас тут международные учения на носу, а парни ни бэ, ни мэ... — Не пойдет, Виктор Александрович, — вдруг раздался от окна резкий, низкий голос. Майор сделал несколько шагов вперед, и Анна почувствовала, как в кабинете физически стало меньше места. Он смерил ее тяжелым, откровенно оценивающим взглядом с ног до головы, задержавшись на тонкой талии и изящных туфлях. — Глеб Андреевич, ты чего опять начинаешь? — нахмурился полковник. — То и начинаю, — майор Глеб Андреевич