азарт, вызов и зарождающееся, пока еще неосознанное притяжение. Майор понял: перед ним не просто симпатичная девчонка, а сильный, опасный и чертовски умный противник. — Допустим, — глухо произнес Глеб, прерывая затянувшуюся паузу. — Посмотрим, как эта теория сработает завтра на практике. Идемте на КПП, время идет. До контрольно-пропускного пункта они шли молча. Напряжение между ними можно было резать ножом. На КПП дежурный офицер быстро снял отпечатки пальцев Анны для электронной системы, выдал пластиковую карту-пропуск и заверил документы у командира. — Ну что, Анна Владимировна, — Глеб остановился у тяжелых железных ворот, за которыми начиналась гражданская дорога. — Формальности улажены. Сегодня у вас есть вечер, чтобы собрать оставшиеся дома вещи. Завтра утром жду на базе. Ровно в 08:00. — Я буду вовремя, Глеб Андреевич, — Анна протянула руку для прощания. Майор помедлил секунду, затем обхватил её ладонь своей — огромной, горячей, с жесткими мозолями от штурвала. Анна почувствовала, как по коже пробежал легкий разряд тока. Глеб чуть сжал её пальцы, заставляя посмотреть ему в глаза. — Помните, о чем мы договорились, — тихо, почти интимно предупредил он. — Без глупостей с курсантами. — Не судите по себе, майор, — парировала Анна, аккуратно, но уверенно высвобождая руку. — До завтра. Она развернулась и пошла к автобусной остановке. Глеб Андреевич стоял у КПП и долго смотрел ей вслед, пока её хрупкий силуэт не скрылся за поворотом дороги. Впервые за долгие годы службы на базе он поймал себя на мысли, что с нетерпением ждет завтрашнего утра. И это его чертовски злило. Глава 3. Угол атаки Без десяти восемь утра майор Глеб Андреевич стоял у окна на втором этаже учебного корпуса, делая вид, что внимательно изучает график полетов. На самом деле его взгляд то и дело возвращался к главной аллее, ведущей от КПП. Когда на дорожке показалась тонкая фигурка, Глеб поймал себя на том, что сердце предательски ускорило темп. Анна Владимировна шла быстрой, уверенной походкой. Сегодня на ней были строгие черные брюки, идеально подчеркивающие длину ног, и закрытая шелковая блузка цвета спелой вишни. Волосы она собрала в безупречно гладкий пучок на затылке, открывая изящную шею. На плече — неизменная тяжелая сумка со словарями. Солнечный луч скользнул по её лицу, заставив чуть сощуриться. И в этот момент у Глеба в груди странно, болезненно ёкнуло. Словно на вираже, когда истребитель проваливается в воздушную яму, а сердце на долю секунды замирает где-то в горле. Он резко выдохнул,