— П-помогите! — Сквозь слезы от вспышки, тер я рукой лицо и глаза, пытаясь отделаться от яркого пятна, не позволяющего ничего разглядеть. — Я с Земли! Д-дружба! М-мирный!

А в разуме, ошеломленным за это время наготой, холодом, осознанием близкой смерти и шансом на спасения, яркой вспышкой гражданской сознательности вспыхнуло — Первый контакт!

Никто не говорил о встрече с разумом в Эдеме. А факел — он разум бесспорный и не подлежащий сомнению.

— Е-есть, за чем жить, — сипло выдохнул остатки тепла, чтобы убедить тело двигаться. — И т-там есть тепло, — напомнил я ему про огонь.

Второй довод оказался убедительнее и дал сил, чтобы перевернулся на живот и вновь посмотреть в отверстия лаза.

— М-мы пришли с миром, — выдохнул я, щурясь в тень отведенного в сторону факела.

И каким-то чудом, непонятно каким чутьем и неведомо какими силами, резко отклонился вбок, пропуская мимо лица что-то заостренное, влетевшее в пещеру за моей спиной. Ошарашенно замер, растеряв все приветственные слова о дружбе народов. Потому что на меня недовольно скалилась крупная рожа ящерицы с распахнутым кожистым капюшоном, выходящим из спины, отведя лапу с факелом в сторону. В неровном свете успел отметить серую тряпку через зеленое тело и участок коридора, исполненный ритмичным желто-зеленым узором.

— Ах ты сволочь зеленая, — слабой рукой метнул я камень ей в рожу и тут же откатился в сторону.

Снизу возмущенно проклокотали и запустили мне вслед еще один дротик. Или как это назвать — короткое копье? Короче, палка с заостренным наконечником, глухо стукнувшаяся о противоположную стену и уткнувшаяся стоймямеж камней.

Тут же показалась немалого — не меньше средней мужской — размера зеленая лапа, украшенная когтями, вцепившаяся в край лаза. А за ней вторая, до этого резко размахнувшаяся факелом под громкое шипение, будто отгоняя зверя. Ждать, пока эта ящерица влезет целиком, я не стал — метнулся из последних сил к копью, отчетливо различимому в появившемся свете факела. Тело человекоподобного ящера уже практически было внутри Ему оставалось подняться на ноги и подтянуть за собой видимый хвост, когда я, крича от отчаяния, бросился вперед с подхваченным копьем, целя острием в живот. Потому что попасть легче.

На встречу раздался визг куда грознее, и огонь факела оказался выставлен ровно мне навстречу — тоже на уровне живота.

Но я уже не боялся. Я был жив, но кое-что уже умерло в этой ледяной пещере. Страх, осторожность, стыдливость — та самая, что заставила прикрыться ладонями в первые секунды. Не ведаю, как выглядел в момент атаки. Наверняка не очень грозно, потому что ящер не отвел факел и не уклонился сам, спокойно ожидая, когда жертва остановится, потеряв скорость, или сама напорется на огонь. А я прыгнул.