Сразу звонить не стал, а потом еще Михаил предложил подбросить до дома — не при нем же беседовать. Так что к ответным звонкам приступил уже в родном подъезде.

С некоторым сомнением и предчувствием недоброго, набрал Лену — мне у нее документы на дом забирать, а сейчас как раз около девяти.

— Привет, — обозначил я радость в голосе.

— Ну, привет, — сухо ответили мне.

— Лена, я освободился, можем встретиться.

— Я документы в твой почтовый ящик положила. Получишь, перезвони.

— Подожди, сейчас проверю, — нажал кнопку вызова лифта, и пока тот едет выудил рукой связку с ключами из кармана.

Железный короб ящика открылся с тихим скрипом несмазанных петель, открыв вид на довольно увесистый белый конверт.

— Все на месте, спасибо!

— Погоди, а ты сейчас в лифте уже поднимаешься? — Спросили меня вкрадчивым голосом.

— Ага, — автоматически ответил, входя в кабину.

И звук закрывающихся дверей лифта подтвердил мои слова.

— А я тут с девочками сижу, — таким же мягким тоном продолжила она.

В трубке послышалось какое-то шуршание, звук открывающейся двери и напоследок гулкое эхо бетонной лестничной площадки.

— С Лилей и Таней… Знаешь таких?

Я резко вдавил кнопку «стоп» и нажал кнопку возврата на первый этаж.

— Куда!!! — Взвыло в трубке Шерханом, упустившим добычу, на три знакомых голоса.

— Я за цветами, — резко отдернул я трубку от уха и даже не с первого раза нажал на кнопку отбоя вызова.

Оттого «А ну вернись и прими свою…!» услышать успел.

Наверное, концовка там про то, как важно быть настоящим мужчиной и потому умереть в расцвете сил и лет.

Из лифта выбежал, с опаской прислушиваясь — не слышен ли шелест домашних тапок по лестнице. Сдуру глянул в просвет меж лестничными маршами и еле уклонился от бутылки вина. Та разбилась вдребезги, оросив пол алыми пятнами и осколками стекла.

— Вы там совсем офигели⁈ — Прокричал я возмущенно, но высовываться еще раз не спешил.

— Лена, дай ствол, я по нему шмальну! — С азартом требовала Лилия где-то наверху.

Да ну их к ящерам! Как-нибудь потом по телефону объяснюсь — выбежал я из подъезда от греха и рикошета.

— Сынок, что там делается-то? — Спросила старушка с лавочки, с жадным любопытством

— Там трое женщин, — приостановился я рядом, пытаясь отдышаться и успокоить нервы. — Пенсии лишить хотят.

Потому как если пристрелят — ее у меня точно не будет.

— Вот проститутки! — С возмущением отреагировала она. — Это из негосударственного пенсионного фонда, да?

— Все может быть, — оторвался я от скамейки и шустро зашагал со двора, вновь доставая убранный было телефон.

А вообще, с появлением сотовых общение стало гораздо удобнее. Вот напишешь: «Прости меня, я тебя люблю!» — и рассылкой сразу на три номера. Потом «дорогая, ну не сердись!». «Ты все неверно поняла!».