Но если средства ограничены, противник малознаком, его окружение недоступно, а пыточный инструмент все-таки никак не получается привести в дело, то остаются старые дедовские методы.

— Вот скжи, — смотрел на меня пьяно Мерен, полуобняв одной рукой и наливая другой водку в мой стакан. — За стеной — большой город?

Я чуть придержал бутылку, чтобы налитая до краев жидкость не разлилась по столу. Впрочем, лужа там уже была.

— Большой, — поддакнул я ему, забирая бутылку себе и наливая ее остаток в стакан Мерена.

Тот грустно смотрел, как пустеет очередная емкость, подпрыгивая последними капельками содержимого по поверхности у верхней грани его посуды.

— А вот нсколько большой? — Жалобно смотрел он на меня. — Вот если в полдень от края на другой край пройти, то где солнце будет?

— Никогда не обращал внимание, — поднял я свой стакан и, приглашая, чуть им качнул.

Тот скорбно выдохнув, поднял свой.

— За здоровье! — Провозгласил я, со звоном чокнулся с ним и залил жидкость внутрь себя.

По краям стола что-то дружно пробормотали павшие в борьбе с зеленым змием на шесть интуитивно понятных иномировых голосов. Свидетельством глобальной битвы было два пустых ящика водки в углу комнаты и основательно подъеденные салаты и закуски на столе. Но мы с Мереном еще держались.

Вернее, Мерен отчаянно держался, пытаясь меня споить. А я читерил.

— За здоровье, — вяло поддержал он, касаясь губами жидкости.

— Пей до дна! — Грозно пресек я халтуру, и тот недовольно крякнув, влил остальное в себя, тряхнув от накатившей горечи головой.

Мерен посмотрел ошалелым видом на полупустой стол, вцепился в недоеденный кем-то кусочек ветчины и закинул его в себя, пережевывая.

Я же степенно влил свою порцию в желудок и удовлетворенно положил на желудок левую руку. Хотя из-за стола не видно, как я ее положил — так же, как не видно зеленоватое свечение ладони, вымывавшее такой очевидный яд, как этиловый спирт, из организма. Не бесплатно, разумеется — голод накатывает только так, успевай только колбасу выхватывать из-под занесенных ладоней собутыльников. Короче, где-то треть стола я в одиночку умял.

Полезная особенность самолечения — еще после кафетерия, до поездки к родителям, ее отметил, да тогда и опробовал в первый раз. Уж очень не хотелось на родню перегаром дышать и порицательные взгляды от матери видеть.

К счастью, стол нам выставили царский — к моменту выхода из портала он был просто заставлен едой и напитками. Потому и остальные из-за моего обжорства в обиде не остались — все равно всего и всем хватало, никто косо не смотрел. Ну, после четвертого стакана и обижаться-то мало кому было… Это они меня подначивали, кстати — мол, все пьют, а ты чего… Потом, наверное, подумали, что водка слабая и налегли сильней. Ящеры им в помощь.