— Я межмировая путана, — горько произнес я в тишину.

Затем резко встал, оделся, подхватил деньги и побежал на улицу. Купюра жгла руки и требовала немедленно от нее избавиться — подарить, пожертвовать, да что угодно, но не класть в собственный кошелек!

Выбежал в подъезд и вежливо поприветствовал вышедшую подышать свежим вечерним воздухом Клавдию Никитичну.

— Как хорошо, что я вас встретил! — Вспышкой искренней радости под озарение идеей обратился я к ней. — Я же вам как раз отдать хотел в знак благодарности, — протянул я ей купюру.

— Ой, это же так много! — Растрогалась она, глядя на пятитысячную, почти силком вложенную ей в руки.

— Не беспокойтесь, я еще заработаю! — Хотел было отделаться я банальной фразой.

Потом понял, что сказал.

— Сережа, с тобой все в порядке? — Взволнованно произнесла она.

Эко меня наверное перекосило. Но умудрился вновь улыбнуться и выдавить из себя:

— Молоко забыл выключить. А оно, наверное, убежало. — И убежал тоже, вслед за молоком.

По ступенькам, зло чеканя шаг и накручивая себя.

— Сергей? — Выглянула из-за своей двери Лилия. — Привет, я тебе звонила…

— Всем вам только одного надо, — огрызнулся я, открывая дверь ключом. — А у самих — ни стыда ни совести! Обманщицы!

Хлопнул я дверью и принялся менять везде белье. Затем звонил Юлии, а та не брала трубку.

Успокоившись, вспомнил о других важных вещах, которые обещал сделать — скорее, сотовый в руках напомнил — и отписал ситуацию по «работе» Михаилу. Телефон он наверняка оставил в клубе, как на каждом выезде «Туда». Да и текстом некоторые вещи сообщать проще — хотя бы прочтут, не споря. А там и перечитают, задумавшись. Не прямым текстом писал, разумеется, но умный поймет.

После чего еще раз безуспешно набрал Юлии. Чертыхнувшись еще с десяток раз, вызвал машину и уехал к родителям — латать брешь в самоуважении промышленной колкой дров.

Но на работу, естественно, на следующий день вышел. В обед попросил Юлию на разговор, завел в серверную и вручил ей шесть тысяч.

— Чтобы никогда больше. Услышала?

— Ага, — смотрела она виновато. — Это не я, это Тамара!

— Не волнует, — приблизился я к ней и на полминуты заблокировал приятным способом все возможности оправдаться.

Добился сбившегося дыхания и блеска в глазах. Затем развернул к себе спиной и весомо и медленно произнес ей на ушко.

— Первого космонавта Монголии звали Жугдэрдэмидийн Гуррагча.

Наверное, впервые в истории человека пугали именем космонавта.

Но, в целом, этот эпизод ограничился только устным предупреждением, в котором я сначала ругал, потом хвалил, а Юлия ответить не могла.