+2750 ОП.

Оставшаяся пара, продемонстрировав феноменальную выучку, не сговариваясь, рванула в разные стороны, беря меня в клещи, при этом не забывая выписывать зигзаги.

«Бесполезно, против опытного пулемётчика не поможет».

Я был опытным.

Ухмыльнувшись, небрежно повёл стволом и без труда срезал второго и даже успел полюбоваться отлетающими в стороны конечностями.

+ 2550 ОП.

Третьего расстрелял у самого подножия холма, меньше чем в полусотне метров.

+ 2880 ОП.

— Ха! На всех — сорок четыре патрона!

Воодушевлённый лёгкой победой, я пару секунд размышлял, чтобы вернуться обратно и устроить магу снайперскую засаду.

Но вовремя одумался: скорее всего, маг засечёт меня раньше, и из охотника я быстро превращусь в добычу.

— Ну его к чёрту! В другой раз поквитаюсь.

Интерлюдия.

Боярином Державиным уже который день владела огнедышащая ярость, которую глава рода тщательно скрывал от всех, как обычно демонстрируя миру холодную высокомерную мину. Не притушил ярость даже союзный договор с княжеским родом Бельских. Конечно, не на самых выгодных условиях для Державиных, но боярин ради мести был готов пойти и на ещё более кабальные договоры. Зато Бельские обещали помочь свалить Курбских, правда, взамен, кроме всего прочего, забирали почти все доступные активы опального рода. В итоге Державины по итогу войны с Курбскими ничего, кроме чувства удовлетворения, не приобретали. И это ещё неизвестно, какие потери ждёт род во время самой войны. Само собой, такой договор случился не спонтанно: третий сын князя Бельского был женат на дочери боярина, что и позволило вообще подступиться к высокомерному князю.

Степан Григорьевич, уняв скачущие мысли, вернулся к разборке скопившейся корреспонденции, параллельно размышляя об обещании Бельского послать за головой выродка Курбского своего богатыря.

— Неужели правда пошлёт? — пробормотал Державин.

Сомнения боярина были понятны. Такой номер даже князю Бельскому, одному из столпов империи, Романов точно не простит. Тем более это могло спровоцировать бойню прямо на линии соприкосновения. Всё-таки следовало помнить, что не так уж и далеко от сына воюет и Жар‑птица.

Неожиданно рука боярина дрогнула, а на лице отразилось удивление. Перед ним на столе лежал конверт, украшенный золотыми вензелями, с ненавистным гербом в верхнем правом углу.

— Курбский! — неверяще выдохнул боярин.

Вот чего он ожидал в последнюю очередь, так это письма от князя Курбского.

С некоторой опаской Державин отодвинул от себя конверт, хотя был твёрдо уверен, что ничего опасного там быть не может, разве что кроме разящих слов. Тем более его почта проходила параноидальную проверку буквально на всё: начиная от летучих составных ядов и радиоактивного излучения до отсроченных проклятий и вредоносных артефактов. Но раз письмо лежало на его столе, то ничего, могущего причинить вред, в нём не было.