Дома меня уже ждала горячая ванна и скромный обед из семи блюд. Моего умиротворённого настроения не испортила даже недовольно‑презрительная мордашка Илинки.

Приказав Анке с Мешком готовиться к переезду, пошёл наверх работать над придуманным по дороге артефактом.

Дело спорилось, да и вообще артефакт оказался довольно простым. Точнее будет сказать, был простым в плане расчётов, так как обсчитать мне было нужно только «радар»: часть с «невидимкой» у меня уже была со времён, когда я чинил артефакт Мари.

Радар тоже вышел довольно простым. Работало изделие так: специальный интеллектуальный массив, частично слизанный мной с артефактов Мари и Девятого, а частично придуманный самостоятельно, испускал луч — что‑то вроде аналога радиоволны, — который с огромной скоростью вращался вокруг массива‑анализатора, создавая «просматриваемую» зону радиусом два километра.

Всё, чего касался луч, в виде максимально упрощённой информации поступало в мой обгрызенный ИИ, который расшифровывал данные выдавая мне в понятном формате. Хотя, конечно, правильнее было бы назвать мой ИИ калькулятором, так как всё, что он мог, — это отличать живых от мёртвых, «запомнить» сигнатуры объектов и посчитать их. Функции распознавания «свой‑чужой» как таковой не было: всех нужно было вносить в ручном режиме.

— Пока сойдёт! — пробормотал я, разогнувшись и хрустя затёкшей спиной.

— Потом доработаю.

С внешним видом мудрить не стал: просто добавил к своим щитовым браслетам‑артефактам круглую пластину, на которой при включении, как на мониторе, всё и отображалось. Благодаря гравировальному комплексу, который, к слову, не прекращал работу ни днём ни ночью, штампуя для армии Курбских каждый день совершенствуемое защитное снаряжение, уже через десять минут мой артефакт был готов. Хотя выглядело это как добавление новых функций к щитовым браслетам.

Дальше была самая нудная часть — настройка анализатора. Нужно было «научить» его отличать людей от мелких животных, а трупы — от камней и деревьев. Также сразу внёс своих домочадцев и витязей охраны в память как нейтралов.

— Графика — полное дерьмо! — пробормотал я, глядя на движущиеся по «циферблату» жёлтые точки.

— Может, добавить ещё и отображение рельефа? Вроде бы никаких сложностей не должно быть.

Серия не особо сложных расчётов, десяток минут на «гравировщике», из которых восемь были потрачены на внесение в память новых массивов, — и на плоской поверхности артефакта проявились руины города. Конечно, не целиком: весь город в заданный радиус не поместился. Микроскопические развалины были буквально усеяны сотнями красных точек иногда сливающихся в кровавые пятна. Причём всё было настолько мелким, что различить, что и где, было практически невозможно.