— Интересно, что от меня хочет, старый козёл! — пробормотал Державин.
Вариант, где князь хочет помириться, боярин даже не рассматривал: гордость и высокомерие Курбского были широко известны.
— Посмотрим, чего хочет этот маразматик.
Решительно вскрыв конверт охотничьим якутским ножом, заменяющим ему канцелярский нож, он вынул лист бумаги, в центре которого была приклеена тончайшая серебряная пластинка, чуть крупнее ладони, испещрённая какими‑то едва заметными каракулями. Удивлённый Державин опустил глаза, в самом низу листа, каллиграфическим почерком, было выведено несколько строк.
— Если ты это читаешь, значит, ты мёртв. БУМ!!!
— Что за…
Мир исчез в огненной вспышке, прежде чем Степан Григорьевич успел договорить. Тонна CL‑20, упавшая из пустоты на стол боярина, не оставила ему ни одного шанса.
Глава 12
Несмотря на огромный крюк, который мне пришлось заложить, до своих успел добраться до заката солнца. Не обращая внимания на до сих пор до конца не закрывшиеся раны, сразу направился в штаб. Где, как обычно, без стука вломился в кабинет к начальнику штаба с докладом. Подполковник мученически закатил глаза и жестом остановил что‑то говорящего начальника разведки.
Принесённые мной разведданные в очередной раз удивили офицеров. Начразведки, майор Сергеев, подозрительно сощурился и, видимо, в силу профессиональной деформации, стал задавать вопросы неудобные вопросы.
— Ваша светлость ваша информация слишком подробна и структурирована и больше похожа на работу законспирированного агента, чем на добытые разведчиком данные.
Почесав переносицу, задумался на пару секунд, но в итоге решил, что лишний козырь в выживании Мари не повредит.
— Я вам, господа, сейчас кое‑что сообщу, но, думаю, вы понимаете, что, если эта информация уйдёт на сторону, все причастные к утечке почувствуют на себе всё недовольство рода Курбских.
Офицеры не дрогнули, продолжая сверлить меня вопросительными взорами.
— У Курбских на той стороне есть свой человек.
Сергеев едва заметно ухмыльнулся, на секунду прикрыв глаза, словно я только что подтвердил его мысли.
— Она наёмница, гражданка Франции. Витязь. Мари Фабре. Так что, если такая попадёт к нам в плен, не спешите расстреливать.
Я специально назвал Мари человеком рода, так как иначе главразведчик вынудил бы меня передать мой контакт в разведку.
Самое смешное: из дальнейшей беседы с майором узнал, что, если бы я реально завербовал агента, заплатив ему из личных средств, то мне бы их потом вернули.
Пришлось написать Мари, что она теперь агент Курбских и, если вдруг прижмут, чтобы не выеживалась сразу сдавалась в плен.