впечатление. Спустя несколько секунд, которые показались мне пятью зимами, стражники решаются и расступаются перед нами. – Откройте ворота! – кричит один. – Вы что, оглохли, ничтожества?! – вторит второй. – Немедленно откройте ворота! – Проезжайте, принцесса. – Они отвешивают легкие поклоны. – Надеемся, когда-нибудь вы приедете в наше королевство при лучших обстоятельствах. – Надежда умирает последней. И я запомню вашу доброту, – заверяю их самым что ни на есть королевским тоном. Так они подстилают себе соломки на случай, если однажды я окажусь здесь с войском. Мы с Перегрином усаживаемся обратно. Я начинаю обмахиваться веером, чтобы подчеркнуть свое высокое положение. Когда мы проезжаем через ворота, Перегрин смотрит на меня с кривой улыбкой: – Уверена, что ты не мошенница? – Я особа королевских кровей, а разве это не то же самое? – отвечаю ему я. Карета петляет по вымощенным черным булыжником улицам. Архитектура Урейтена предстает перед нами во всей своей мрачной красоте. Город кажется выдуманным. Он одновременно шокирует и вдохновляет. Колоннады и фонтаны, скульптуры и шпили. Стены зданий украшены изысканной живописью и лепкой, выцветшими от времени. Повсюду мерцающий оникс и драгоценные камни: аквамарины, изумруды и рубины. Я смотрю на Перегрина, который почти пускает слюни в предвкушении ждущего его богатства. Я ловлю его взгляд: – Не волнуйся, мой дорогой друг, к завтрашнему дню этот город станет твоим. 4 Мы устраиваемся на ночь в шикарной гостинице – лучшей в королевстве. Это удается нам как при помощи денег, так и некоторых уловок. Мне приходит на ум, что впервые за то время, что я нахожусь вдали от дома, я живу как настоящая принцесса, хотя и не в окружении бледно-розового и светло-голубого. Напротив. Все цвета здесь темные и глубокие. Интенсивные. Мрачные. Этим вечером мне остается лишь ждать, и это дается тяжело. Я, несмотря ни на что, надеюсь, что наш план сработает и наши головы не насадят на колья, выставив на всеобщее обозрение у ворот города. Если такое произойдет, то исключительно по моей вине, поскольку автор этой затеи я. Моя спальня – в ней поместилось бы две хижины того дедушки – расположена рядом с покоями Перегрина. Я слышу, как он безостановочно мерит их шагами. Шаги внезапно замирают, и раздается стук в дверь. – Кто там? – напевно произношу я, прекрасно зная, кто стучит. – Я, и тебе это прекрасно известно, – раздраженно отвечает граф. – Я? Ничего не понимаю, – дразню его. – Кто такой я? – Граф Перегрин Алебастинский, et cetera, et