«Сережу» — нет.

И откуда рога у нее — тоже нет.

Туман. Пустота длиной в два забытых года.

— Кассия, етить!.. Ломать жизнь себе хочешь — ломай, но мать не трогай!

— Кассия Владимировна.

— Чего-чего?

— Для чужих я — Кассия Владимировна.

«Сережа» поперхнулся, стал поворачиваться… дверь открылась. Брызнуло весенней свежестью, и в салон протиснулась мама. В ее руках радостно шуршал чёрный пакетик.

— Сто пятьдесят рублей счастья, — сказала она, хитро прищурилась и протянула его Касси.

Из полиэтиленовых недр выпросталась серо-голубая шапка-носок. Бирка была уже оторвана, посерёдке шла линия сгиба.

— Красивая, — машинально проговорила Касси.

Она подумала, что цвет ужасно идет к ее глазам, а потом ее бросило в пот: шапка требовалась, чтобы люди не отшатывались при виде рогов. Конечно, обычно не люди не очухиваются с неведомо откуда взявшимися рогами, инсультом и амнезией.

— Тоненькая, можно летом носить, — сказала мама.

Она очень старалась, но делала только хуже. Касси выдавила: «С-спасибо».

— Тебе нравятся же такие?

— Спасибо, — повторила Касси, как робот, и попыталась надеть «носок» вместо медицинской шапочки.

Здоровую руку затрясло, порезанная — ныла. Рога мешались, цеплялись за ткань, и Касси не справилась бы, разревелась, если бы не мама.

В который раз.

***

К тому времени, когда «Хонда» вскарабкалась на перевал, непогода бушевала вовсю. В паре метров ничего не было видно, и они вслепую проехали по чугунному мосту, под которым ревела и пенилась Грибядь. Запахло сыростью, болотом. За подтопленной низиной показались одноэтажные окраины Огневки, где под зеленым козырьком продуктового склеились в промокший-продрогший комок покупатели.

Касси узнала среди них Шурика и вжалась в сиденье.

Классе в пятом он взял у неё рюкзачок-ежика и сказал, что будет носить всю жизнь.

Конечно, слова не сдержал.

Касси его простила. Она всегда была хорошей девочкой, прилежной ученицей, верным другом. До десятого класса она не курила, не пила и не целовалась с мальчиками. В одиннадцатом, когда все сходили с ума по ЕГЭ, Касси захотелось всего и сразу.

С Шуриком.

Она уговорила Иру гулять с его компанией у дальника и по болотам. Касси пила с ними шампанское (сладко, пузырики в носу) и не пьянела. Она играла в бутылочку у заброшенных штолен, но бутылочка темного стекла никогда не указывала на неё.

На выпускной Касси упросила родителей съездить за белым платьем — с разрезом, С РАЗРЕЗОМ ДО ЖОПЫ — и ждала, что Шурик позовет ее танцевать. Она побрила ноги, сделала депиляцию зоны бикини, она смеялась, искрила, а он позвал Ленку Боронову. Касси обиделась до зубовного скрежета и тщетно утешала себя, что, может, может… ну, попозже… ну, не первой — так второй или третьей… но время шло, надежда таяла. Чтобы не сдохнуть от тоски, Касси поддалась на ухаживания блондина Савельева из «Б». От него пахло солеными огурцами и вином, но он нравился маме и хорошо учился. Касси согласилась потанцевать и ещё раз потанцевать, и дала напоить себя до вертолетов в голове, до неловких обжимашек в незакрытом классе ИЗО.