— Вы знали его молодым? — полюбопытствовал я, чтобы заполнить очень уж затянувшуюся паузу.

Янина Павловна медленно кивнула:

— Да. И даже была в него влюблена. Года три или четыре. Несмотря на то, что он был намного старше. А еще — только не смейтесь! — до сих пор на дух не выношу его жену. Хотя она окольцевала Юру еще до того, как я в него втрескалась…

Смеяться я, естественно, не стал. Но с удовольствием послушал еще две истории из юности госпожи Волковой. А потом в поле нашего зрения появился генеральный прокурор и, по сути, повторил телодвижения «моей спутницы» — обошел собравшихся по кругу, поздоровался с нами и попросил разрешения проводить моего деда в последний путь, стоя рядом с нами.

Я возражать и не подумал, поэтому Голицын, отзеркалив положение Янины Павловны относительно меня, спросил, собираюсь ли я на похороны Георгия Георгиевича.

— Да, конечно… — ответил я, мысленно вздохнув, задвинув куда подальше чувство вины, снова давшее о себе знать, и уставившись на катафалк, только-только возникший в начале аллеи.

— Правильное решение… — заявил он и постарался успокоить: — Кстати, Георгий Семенович винит в гибели сына не вас, а экс-министра обороны.

Потом немного поколебался и добавил:

— К сожалению, некоторые друзья Георгия Георгиевича иного мнения, и могут повести себя… несколько неадекватно. Поэтому вам стоит прийти туда в моей компании: большую часть особо вспыльчивых личностей это либо заставит задуматься, либо испугает, а меньшую… меньшую вы, в случае чего, убедите вести себя достойно сами. Ибо мне, по вполне понятным причинам, придется находиться рядом с другом.

Предложение было роскошным. И я его принял. Так как был не готов превращать похороны в разборки. А через пару мгновений приятно удивился еще раз. Решению Янины Павловны:

— Толь, я составлю вам компанию. И постою с Олегом Леонидовичем: да, я — не ты, но желающих ссориться со мной среди ровесников Гоши не так уж и много…

…Присутствие рядом со мной Анатолия Игоревича и Янины Павловны перепортило настроение всем Державиным, за исключением, разве что, самых мелких. Но выгонять меня с похорон не решилась даже супруга нового главы рода, плавившаяся от ненависти ко мне с первого и до последнего мгновения «мероприятия».

Приблизительно в том же ключе прошли и похороны Тухачевского-младшего: меня ненавидели аж шестеро мужчин, но подойти не рискнули. И слава богу: я приехал на кладбище отдать последний долг личностям, которым был обязан, а не развязывать новые конфликты. По этой же причине я решил свалить чуть раньше основной массы людей, поэтому в какой-то момент еле слышным шепотом поблагодарил Волкову за поддержку, сообщил, что ухожу, и даже попрощался. Как оказалось, рановато — она увязалась за мной, и вскоре объяснила, почему: