Как ни странно, столь хамское нарушение этикета легло Рюриковне на душу, как родное — женщина, в момент моего появления пребывавшая не в самом лучшем расположении духа, задвинула весь негатив куда подальше и беззлобно поддела единственную подругу:

— Ну, и чего сидим? Твой господин жаждет тебя пощупать! Беги к нему, страдалица!

Ближница прыгнула ко мне скачком и скользнула под правую руку. А после того, как «поймала» восстановление, очищение разума и исцеление, избавившее от начинающейся простуды, обожгла меня вспышкой такого сумасшедшего счастья, что заставила задуматься о целях Макоши, приложившей божественную длань к состоянию ее души. А Великая Княжна и не думала замолкать:

— Доброе утро, Яромир Глебович! Большое спасибо и за поздравления, и за подаренную возможность вернуться к нормальной жизни, и за внимание к Умнице — последние двое суток разлуки с вами эта дуреха не находила себе места. А я… я разделяла ее чувства.

— Простите? — опешил я.

— Вы не ослышались! — притворно нахмурилась она, решив подшутить еще и надо мной. — Я скучала по своему спасителю, мечтала побыстрее попасть в его ласковые руки и страшно боялась, что он передумает возвращать мне Дар.

— Он не передумает! — твердо сказал я, сообразив, что Рюриковна таким образом признается в своих опасениях. — Этот мужчина в принципе не умеет отказываться от данного слова, поэтому займется вами сразу после того, как вы переедете в МАО.

Софья Александровна облегченно перевела дух и заулыбалась:

— Я уже. В смысле, переехала. Пока на месяц. Буду жить тут, у Умницы. Но хотела бы отложить первую процедуру на час-полтора — хочу закончить кое-какие дела. Кстати, вы не прогуляетесь со мной в подземный гараж?

— Почту за честь! — ответил я, на долю секунды прижал к себе Олю, все это время нежившуюся под моей рукой, и отпустил. А через полминуты, уже в коридоре, был вынужден подставить локоть Великой Княжне и вслушался в ее монолог:

— Я, конечно, не Умница, но анализировать все и вся научилась еще в далекой юности. За долгие годы сидения в инвалидном кресле эта привычка превратилась во вторую натуру и успела прирасти довольно серьезными навыками работы с информацией. Я не изменяю ей и сейчас — сразу после того, как схлынула эйфория от возвращения к нормальной жизни, нашла и проанализировала море информации о вас, вашей покойной матушке и Ладе Мстиславовне. В результате прониклась глубочайшим почтением ко всем троим и поняла, что всей душой хочу войти в ваш ближний круг.

В этот момент мы как раз входили в лифт, и Рюриковна, поймав в зеркальной стене мой удивленный взгляд, подтверждающе кивнула: