Ланаш, женщина из Карфагена, его жена! Или, по крайней мере, жена человека, в чьём теле он сейчас находился.

Она была смуглая, красивая и опасная, как пантера. Её чёрные волосы были собраны в высокую копну, и на ней была надета длинная красная симара[4] поверх платья, расшитого чёрными змеями и подпоясанного тёмным кожаным кушаком, усыпанным блестящими драгоценными камнями. Её так же украшенные драгоценными камнями руки были обнажены до плеч.

Полуночно-чёрные глаза вспыхнули жёлтым светом тревоги и подозрения, когда она взглянула в лицо Блейна. Он был в недоумении, в нос ему бил сильный аромат мускуса и нарда, исходивший от этой варварской красавицы.

— Этбаал, зачем ты закрываешься? — снова воскликнула Ланаш, и подозрение вспыхнуло в её глазах сильнее, когда она добавила: — Ты что-то замышляешь с этой проклятой Танит-Шаррой?

— Шаррой? — оцепенело повторил Блейн, лишь смутно понимая, что подсознательно говорит на древнем пуническом языке. — Почему ты так говоришь?

В глазах Ланаш вспыхнула ревность.

— Я знаю эту храмовую девку! Она любит тебя и хочет тебя у меня отнять! — закричала она. — Да, и мне показалось, мой муж, что ты отвечаешь на её нежные взгляды. Я бы сама убила тебя, Этбаал, прежде чем позволила бы ей завладеть тобой! — яростно воскликнула она. — Да, даже сейчас, когда римляне бьются у наших ворот, а Карфаген катится к своей гибели, я не позволю Шарре тебя взять!

Блейн попытался успокоить свой помутившийся разум. Это был не сон — это была реальность: он находился в теле Этбаала, и он должен был играть его роль, пока не найдёт какой-нибудь способ, чтобы вернуть Эдит и себя в свои тела, в их время.

— Замолчи, Ланаш, — неуверенно произнёс он на пуническом. — Шарра ничего для меня не значит. Я должен идти, сейчас же, к стене, где атакуют римляне.

— Твоя колесница ждёт, — сказала Ланаш, её ярость угасла, и она внезапно обвила его шею горячими руками, прижимаясь к нему. — Будь осторожен в бою, Этбаал! Нам осталось жить всего несколько дней, так как скоро проклятое римское отродье может ворваться в город. Не будь слишком опрометчив, чтобы мы не потеряли даже эти последние часы!

Отодвинув Ланаш в сторону, он не спеша вышел из комнаты в сумрачный коридор, выложенный чёрным мрамором.

В оцепеневшем, одурманенном сознании Блейна оставалось место только для одной цели: он должен пойти к Шарре — верховной жрице Танит, в чьём теле теперь находится разум Эдит.

Он неуверенно зашагал по коридору. Серолицые жрецы в развевающихся пурпурных одеждах, испуганные тучные аристократы, полуголые греческие и нубийские рабы склонялись перед ним, когда он проходил мимо.