Из этой черноты Блейн медленно вернулся в сознание. Он больше не находился в туманных безднах, и психические силы, атаковавшие его, ушли.

Он снова почувствовал своё тело и мягкую поверхность ложа.

Огромная волна облегчения пронеслась через Блейна, и он содрогнулся от осознания угрозы ужасной опасности.

— Слава Богу! — пробормотал он, — я спасся от…

Он открыл глаза. Его губы застыли, а тело напряглось, и он смотрел вокруг себя в непонимающем изумлении.

Он находился не в своей спальне на вилле, а лежал в незнакомой комнате с чёрными мраморными стенами, на алебастровом потолке расползались чёрные спирали огромной нарисованной змеи. Закрытую дверь охраняли два чудовищных серебряных идола с рыбьими головами. Через открытые незастеклённые окна лился палящий поток жаркого полуденного солнца.

Блейн в оцепенении поднялся на ноги с медной кушетки. Он с изумлением посмотрел на свой странный костюм. На нём был медный нагрудник поверх льняной туники, на ногах — высокие медные поножи и пурпурные кожаные сапоги. На поясе висели короткий изогнутый меч и кинжал, рядом лежал гребенчатый шлем. И Блейн почувствовал, что его тело стало намного больше.

Дико озираясь, он оглядел варварскую комнату. Его взгляд остановился на зеркале из полированной меди, висевшем на стене. Посмотрев в него, он почувствовал, как его мозг сотрясается от шока, вызванного увиденным.

На него смотрело не его собственное лицо, не серьёзное, чисто выбритое лицо Кеннета Блейна — из медного зеркала на него смотрело тёмное, орлиное, жестокое лицо с короткой, завитой чёрной бородой, скрывающей суровые губы. Это было тело другого человека!

«Этбаал! — задыхаясь, проговорил он про себя. — Этбаал, суффет старого Карфагена — Шарра помогла ему заставить мой разум обменяться телами через века…»

Блейн, пошатываясь, подошёл к открытым окнам и увидел сцену, помутившую его рассудок.

Перед ним в лучах палящего солнца лежал Древний Карфаген — Карфаген за полтора века до Рождества Христова! Блейн смотрел на гигантский мегаполис из помещения в массивной цитадели, венчавшей самую высокую точку города — холм Бирса. От жестокой, квадратной чёрной массы цитадели, охраняемой высокими кипарисами, город уходил на север, восток и запад, представляя собой огромную массу зданий с плоскими крышами из белого камня и штукатурки, теснившихся вдоль узких улиц и ограниченных мощной тройной стеной, утыканной зубчатыми сторожевыми башнями. За круглым Котоном, или военной гаванью, переполненной стоявшими на якоре военными галерами, лежала внешняя гавань с её оборонительными молами и голубая гладь залива.