Анфиска прижимала к груди дочку и смотрела на неё мокрыми счастливыми глазами. А за окном наступило утро, сияло солнце и оголтело щебетали птицы.
Наследство
Три комнатки, кухня и крошечная прихожая – вот и весь дом. Неухоженные сад и двор заросли бурьяном выше человеческого роста.
Они, мать и дочь, открыли ключом висячий замок и вошли внутрь. Неуютно… Скрипучие полы, отваливающаяся штукатурка, пузырями вздувшиеся обои…
– Мне здесь не нравится, – сказала Карина и скривила губы, собираясь заплакать.
Аня же, мать, была полна энтузиазма и решительности.
– Что ты, котёнок, здесь замечательно! Ремонт сделаем, в саду бассейн тебе поставим и качели. Хочешь качели? А что пока некрасиво, – она оглядела стены, – так это временно. Беги, выбирай себе комнату!
«Ничего, зато своё, – снова подумала Аня, – так надоело по съёмным квартирам мотаться… Огородик заведу, огурчики свежие к столу и всё такое… Ребёнку здесь хорошо будет!»
Отца жалко, конечно. Молодой, всего-то пятьдесят пять лет – жить ещё да жить. Инфаркт. А не развелись бы тогда с матерью, глядишь бы, и не случилось беды. Столько-то лет алкоголичку, вторую свою жену, от водки спасал. Эх…
Других детей у него не было, Аня стала наследницей домика, старой машины и скромной суммы в банке. Но оказалось, что на дом претендовала ещё и дочка той самой женщины, Лида. Она поверить не могла, что остаётся ни с чем. Как за жизнь держалась за документы на дом, не давала Ане, сама принесла нотариусу.
– Прошу остаться только наследников, остальные выходят, – поправила очки нотариус.
Бывший муж Ани, взятый в качестве моральной поддержки, вышел. Лида осталась.
Юрист просмотрела Анины документы и устремила взгляд на Лиду:
– А вы наследодателю кто?
– Дочь.
– Как – дочь? – заглянула она в свидетельство о рождении. – Приёмная?
– Нет… просто дочь… он меня воспитывал.
Аня внутренне сжалась.
«Папа сказал это… папа сделал так… папа решил… папа купил…» Лида папкала к месту и не к месту. Поверить, что пятнадцатилетняя девочка полюбила Аниного отца как родного? Да ну! Воспитывал? Ага, целых три года! А потом её уже воспитывал молодой муж.
С растерянным лицом Лида выслушала слова нотариуса, что не имеет права вступать в наследство.
– Но как же так? Ведь квартира была мамкина…
– Не поняла: какая квартира?
– На которую дом поменяли. А мама умерла и… вот.
Нотариус развела руками:
– Ничего не сделаешь. Надо было оформлять половину долю матери на себя.
Нет, ну в самом деле, что эта Лида думала? Что Аня, без кола, без двора и без курицы, возьмёт и откажется от наследства?
Может, отец нарочно не сделал на падчерицу Лидку завещания, потому как захотел оставить всё родной дочери, моральный ущерб, так сказать. За то, что тридцать лет жила как сирота при живом отце, за то, что ни конфетки, ни жвачки не купил за всё время, за то, что с днём рождения ни разу не поздравил, за то унижение, которое пришлось вытерпеть от его второй жены… Можно было найти ещё десяток вот таких "за то".