«Здравствуй! Я ждал.» — громко думает Волшебный Лес.

Внезапно рядом с Лисом, золотые капельки начинают собираться в фигуру. Очень похожую на золотую статую моего Спутника. Статуя собирается, и, внезапно, шевелится. Лис отпрыгивает, но я чувствую, что он веселится. Запускаю им бабочек.

Духи носятся за бабочками наперегонки. И я слышу от Лиса очень довольное урчание. «Играть!» — Смеется Лис.

Рядом со мной из таких же капелек собирается моя фигура.

— Привет, — раздается в голове. — Я наблюдал за охотниками, людям приятнее общаться с людьми. А ты сказал что придёшь. Вот.

— У тебя тут костер можно развести? Так что бы не задеть ничего? — спрашиваю.

— Тебе — можно. Но лучше, я давай так зажгу. Тебе что-то нагреть надо, или именно огонь?

— Лучше огонь. Рядом с костром людям уютнее. — говорю.

Рядом загорается огонь, и я ставлю на костер воду.

— У людей приняты такие небольшие ритуалы. Чай заварить. Еду разделить. Я понимаю, что тебе это не нужно, — мысленно говорю. — я могу обойтись, если тебе чем-то это неприятно.

— Нет. Мне интересно. Я недавно проснулся, и долго искал, с кем можно говорить. Но нашел только тебя. Расскажи мне о Мире за границей меня?

Пожимаю плечами. Почему нет? Рассказываю о Тобольске, о людях в городе, о другой стране, где побывал. О Анки, о сестре. Лес очень внимательно слушает. Ну или делает вид, ведь эта фигура для моего удобства. Но я благодарен ему за такое внимание.

— А о себе что-нибудь расскажешь? — спрашиваю через пару часов.

— У меня немного интересного. Вы, люди живете быстрее, и меняетесь быстрее. Я недавно проснулся. Мне все интересно. Старшие помнят и знают больше. Они тебя ждут. Но не здесь. Время не имеет значения, важен только путь. А ты как раз на том, что к ним приведёт. Мы ждали и подождем.

— Старшие это боги? — спрашиваю.

— Нет, конечно, — чувствую улыбку Леса. — Старшие не боги. они когда-то были кем-то. Но я не знаю кем. Это лучше у них спросить, когда путь приведет туда.

— Они видят будущее? — опять же, очевидный вопрос.

— Тоже нет, они, скорее, чувствуют правильность. Не более того. Не стоит по этому поводу задумываться. Ни на что это не влияет. Вы, люди, их восхищаете. Вы быстро живете, ярко чувствуете.

— Но однако же, старатели со стороны города у тебя умирают. — помешивая чай, говорю. — Ловушки, измененные животные, страшно, говорят, там.

— Они не слышат, — мысленно с грустью говорит. — я стараюсь, жду, может будет ещё кто сможет видеть. Но нет. И там нет ловушек, там мертвые куски Мира. Здесь они тоже есть. А они не чувствуют. И я не охочусь. Охотники и жертвы это всё я. Это жизнь.