Я знал, что это произойдёт, но оказалось, к таким вещам нельзя подготовиться. Друзья и соратники уходили. Сначала Антон, теперь Соломоныч. И Катя могла уйти в любой момент. И Генрих, а вместе с ним все, кто помогал мне на Точке. К такому нельзя было подготовиться. И не стоило. Этому надо было изо всех сил противостоять.

До банка мы добрались к часу дня. Повезло проскочить мимо пробок. К концу поездки Коляна окончательно отпустило, он был весел, бодр и рвался в бой. Состояние Кати не изменилось. В ситуации, когда надо было лишь выиграть время, меня это устраивало. Впрочем, свои выводы о её состоянии я мог делать исключительно на основе визуального наблюдения. Какие процессы происходили в её организме, я не знал, и знать не мог. Но очень надеялся, что без сознания она хотя бы не испытывали боль.

В банке всё прошло на редкость быстро. Сотрудники хранилища проверили мои биометрические показатели и допустили меня к ячейке Соломоныча. Хотя после его ухода из жизни, и исходя из его устного завещания, я смело мог уже называть эту ячейку своей, вместе со всем её содержимым.

Я быстро просмотрел всё, что находилось внутри металлического бокса: какие-то документы и бумаги, скорее всего, ценные, и несколько пачек наличных денег. В основном были евро, но попадались доллары и швейцарские франки. И почему-то одна пачка казахстанских тенге номиналом в двадцать тысяч.

Я не стал разглядывать, что это были за документы. Быстро взял четыре банковские упаковки евро, по десять пачек с пятисотенными купюрами в каждой, и пошёл на выход. Большую сумму носить с собой было опасно, а два миллиона евро на несколько дней должно было хватить.

Распрощавшись с сотрудниками банка, вернулся в машину и первым делом заставил Карпова опять позвонить неизвестному майору. Набрав несколько раз нужный номер, констатировали факт, что говорить с нами никто не хочет. Правда, сильно этому расстроиться не получилось. Почти сразу же нам перезвонили. В этот раз я поступил умнее: поставил телефон на громкую связь и многозначительно указал связанному Карпову на лежащий на сидении автомат. После чего поднёс телефон к его лицу.

— Говорит полковник Блохин! — послышался из трубки суровый прокуренный голос.

— Карпов на связи. Генерал Карпов, КСК. — подал голос наш пленник.

— Здравия желаю, товарищ генерал! Разрешите поинтересоваться?

— Не хрен тебе интересоваться, Ваня, — обрезал Карпов, и все поняли, что они с этим неизвестным Блохиным знакомы. — Там у тебя возле Точки, снаружи бедолаги парятся. Так, ты их пока не трогай.