– от неожиданности растерялась и глупо моргнула ресницами. – Это, значит – нет? – голубые глаза Нейтона с печалью и болью посмотрели на меня. – Нет, почему нет? Я ничего не понимаю! – запаниковала окончательно я. В зал ворвался Щюр, быстрым шагом подошел к нам. – Он тебя любит! – парень ткнул в Лекрама пальцем. – И ты его любишь! – теперь палец упирался в меня. – Что? – испуганно выдохнула. – Это правда? – вопрос от Нейтона. Разумеется, мы спросили одновременно. – Я – оборотень! – гордо возвестил Щюр, – и знаю о таких вещах наверняка. Сил нет смотреть на ваши игры в кошки-мышки. Сколько можно врать друг другу? – Я не вру, – обиделась я. – И я не вру, – поддержал меня Нейтон. – Интересно, с каких пор? – подозрительно уставилась на боевика. – Только не говори, что влюбился в меня в академии. Я прекрасно помню твои развлечения и победы на любовном фронте. Влюбленные так не поступают! И руки уперла в бока. – С того мгновения, когда ты вошла в мой кабинет в департаменте, – признался Лекрам. – Подтверждаю, – серьезно кивнул Щюр, – я это сразу почувствовал. – Я тебя узнал. Вспомнилось сочетание черного платья и светлых волос, – едва заметно улыбнулся он, – но ты с таким испугом на меня посмотрела, что я озадачился. Пытался заговорить с тобой, но ты смотрела с ужасом в мою сторону. Пришлось выяснять подробности у парня. Точно, так и было! Разве я могла забыть того, кто дал обидное прозвище? – После вашего ухода, я долго вспоминал, стараясь понять, чем мог тебя обидеть? – Удалось? – хрипло спросила я. – Да. Прозвище «лягушонок», – мягко произнес он. – Именно! Лягушонок отравил мне жизнь. Надо мной смеялись, издевались, вспоминая данное тобой прозвище до тех пор, пока я не закончила академию. – Об этом я не знал, – растерялся Щюр. – И, когда я только встала на ноги, окружающие перестали называть обидным прозвищем, жизнь снова сталкивает с тобой! – Ты была самым очаровательным лягушонком, – мягко произнес Нейтон. – Прекрасно! – разозлилась окончательно. – Можешь скакать отсюда прочь! И указала ему на выход. – Даже не собираюсь, – нагло осведомили меня, – пока ты не дашь ответ. – Лиси, а что ты имеешь против животных? – Щюр встал в той же позе, что и боевик. – Ничего, – произнесла, не понимая его вопроса. – Тогда считай, в нашем роду прибыло. Прекрасно уживаются: ящерица, лягушонок и кот! – и он гордо задрал нос кверху. Смешной, неуклюжий, он сейчас как никогда походил на свою звериную ипостась. Невольно улыбнулась. – Я Филисити Стоун – маг, а не земноводное, которым