на Анне или Амалии: в результате он станет моим родственником по браку, а не только родителем. Такой союз считается кровосмесительным, а отец не желал идти на подобный риск. Его первые два брака аннулировали на основании этого, хотя брак моей матери, конечно, таким отнюдь не был. Но отец никогда не признал бы своей неправоты. Вскоре из Рима пришла жуткая новость: то, чего я боялась уже несколько лет, произошло. Ужаснувшись казни Монтегю и Эксетера, папа отлучил моего отца от церкви. Я молилась за короля, как никогда прежде. Что он чувствовал, отрешенный от Господа, христианского братства и таинств Церкви? Как страшно сознавать, что твоя душа находится в смертельной опасности. Но, разумеется, мой отец стоял на том, что решение епископа Рима – так он называл папу – не имеет силы в Англии. Оно ничего не меняет. Однако из тактично составленных писем Шапюи следовало, что Франция и Империя отныне враждебно настроены к моему отцу. День ото дня союз с Клеве набирал привлекательность. Можно было рассчитывать, что герцог Клевский сохранит дружеские отношения с Англией вопреки папской анафеме. Мартовские ветры завывали вокруг Хансдона. Пришло еще одно письмо от Шапюи. Служители короля обыскали дом леди Солсбери. Они нашли знамя с вышитым королевским гербом Англии, каким пользуется только монарх. Это навлекало на нее обвинение в том, что моя дорогая старая наставница якобы замышляла захватить корону. – Это смехотворно! – воскликнула я, обращаясь к своей подруге и придворной даме Сюзанне Кларенсье. – Леди Солсбери шестьдесят шесть лет, она слишком стара, чтобы затевать мятеж! В ней нет ни капли вероломства. И тем не менее ее отправили в Тауэр. Читая о том, в какой строгости держали там узницу – в холодной камере, без нормальной пищи и одежды, – я плакала. Я разочаровалась в отце. Куда подевалась его человечность? Он, видно, хотел убрать леди Солсбери с дороги, как и остальных ее родственников. Это стало окончательно ясно в мае, когда парламент издал против нее Акт о лишении прав и состояния, отняв у несчастной жизнь, титул, поместья и имущество. – Нет! – закричала я, услышав эту новость. – Только не милая леди Солсбери! Неужели мой отец лишит ее головы? Я, трепеща, ожидала вестей. Мне сказали, что король забрал себе всю ее собственность, но о распоряжении совершить казнь ничего не было слышно. Неделя проходила за неделей, и я начала успокаиваться, предчувствуя, что король оставит несчастную томиться в темнице или даже отпустит. Я молилась, чтобы этот день настал поскорее.