показания? Джейн снова заколебалась, потом вспомнила, какую услугу она окажет этим самой себе, своей семье и всем тем, кто пострадал от Болейнов. К тому же все равно они, похоже, прямиком катятся к катастрофе; будет мудро отмежеваться от них. – Я подпишу, – сказала она. Услышав, что королеву отправили в Тауэр и вместе с ней арестованы несколько мужчин, Джейн задрожала. Это случилось из-за нее. Нет, не может быть, она говорила с Кромвелем только о Джордже. Потом ее осенило. А вдруг Кромвель подговорил и других дать показания против королевы? И что с того? Нет дыма без огня! Для успокоения совести она сразу написала Джорджу – спросила, как его содержат Тауэре, и пообещала просить за него короля, чего вовсе не собиралась делать. Джейн отправила письмо господину Кромвелю с объяснением, что будет подозрительно, если она в такой ситуации не напишет своему супругу, и ей не хочется, чтобы Джордж думал, будто это она дала показания против него; спросила, возможно ли передать ее послание. Кромвель дал ей знать почти сразу же, что король лично разрешил ему это сделать. Джейн размышляла, удостоилась ли она такого особого отношения, дав согласие свидетельствовать против Джорджа и Анны, или они надеялись извлечь новые уличающие факты из ответа Джорджа. Но никакого ответа она не получила. Отца вызвали в Лондон как одного из пэров, которые должны судить обвиняемых. Он поехал охотно, решительно намеренный способствовать торжеству справедливости. – Не думайте, что я не знаю, как обходился с вами этот негодяй, – сказал он Джейн. – Сэр Фрэнсис Брайан поведал мне, что пороки Рочфорда хорошо известны при дворе. Не сомневайтесь, он заплатит за это. В голосе отца звучал праведный гнев. Когда он вернулся домой, все было кончено. Он без колебаний объявил Джорджа и Анну виновными. Джейн узнала, что к падению Анны и еще нескольких придворных привело не одно только ее свидетельство. Джейн не утверждала, что у Анны были другие любовники и та замышляла убить короля. Но Джорджа осудили на смерть из-за ее показаний. Ни жалости, ни раскаяния Джейн не испытала, даже когда отец сообщил, что всем осужденным отрубили голову. Это был шок, но она ощущала одно лишь головокружительное чувство свободы. – Я видел, как умер Рочфорд, – сказал отец. – Он молил, чтобы его простили все, кого он обидел. Сказал, что заслуживает смерти, так как он жалкий грешник и совершил много позорных поступков. И еще, что нет другого такого злодея, как он. Что ж, мы все это знаем. – Аминь, – произнесла мать, едва разжав