поэтому я здесь. Так случилось, что король даровал мне полную юрисдикцию и власть над многими церквами, деревнями и приходами в Кенте, включая замок Хивер. Я намерен сохранить кое-что из вещей покойного графа для вашей светлости и мистрис Стаффорд, пока еще есть время. – Благослови вас Бог! – воскликнула я. И тут это случилось вновь – такое со мной бывает время от времени, именно из-за этого Томас получил основания объявить меня сумасшедшей, чтобы завладеть моими имениями и проживать мои богатства. Это происходило наяву: глядя во все глаза на архиепископа, я видела его дородную фигуру окруженной языками пламени. Картинка возникла всего на мгновение, но так ужаснула меня, что я громко ахнула. – Мадам, что с вами? – спросил Кранмер, воплощенное беспокойство, и, к моему облегчению, снова стал похож на себя. Я едва могла говорить, у меня и прежде бывали такие видения, и я понимала, что это знамения, а потому в ответ прохрипела: – Это шок. – Не беспокойтесь, миледи, – похлопал меня по руке архиепископ. – Мои люди здесь, чтобы увезти все вещи, которые вы захотите оставить себе. Их можно хранить в моем доме в Ноуле, пока ваша внучка не приедет домой и не решит, что с ними делать. Она ведь в Кале? – Да, милорд. Но что будет со мной? Куда мне деваться? Кранмер мрачно поджал губы. – Если я имею к этому какое-то отношение, миледи, вы останетесь здесь. Не беспокойтесь. После обеда я, с трудом ковыляя по дому, показывала моему доброму гостю, что забрать, а что оставить. Прошлой зимой я неудачно упала, и это не пошло на пользу моим больным костям, теперь я сильно хромаю и вынуждена при ходьбе опираться на палку. Все это время пережитое видение не покидало мой разум. Я едва смела взглянуть на Кранмера, боясь снова увидеть тот образ, и молилась про себя, чтобы мое наваждение оказалось ошибкой и этому хорошему человеку не пришлось умереть столь ужасной смертью. Я не могла забыть, что в прошлые разы не ошибалась. Трудно было пересмотреть все, но усилия оказались не напрасны, и к ужину выстроившиеся за подъемным мостом повозки наполнились мебелью, занавесами, посудой, одеждой и драгоценностями. Замок выглядел ужасающе голым. В нем остались только самые необходимые принадлежности моей повседневной жизни, несколько предметов мебели и шпалеры, которые мы посчитали разумным не выносить из замка, чтобы король не обвинил нас в лишении его богатой поживы. На прощание я расцеловала архиепископа из благодарности и от предвидения его тяжелой участи. Мысль, что он облегчил последние годы