С этими словами делаю шаг через порог и захожу в дом.
Я все ещё её так зову и буду звать всегда. Эта человеческая женщина растила меня как родную до пяти лет и если бы не несчастный случай, то я уверена, мы бы были с ней счастливы. Поэтому она всегда будет для меня просто мама.
- Потому что винила себя. - Вдруг резко меняется в лице Миранда и, сделав ещё пару шагов назад, совсем разворачивается, идёт в сторону кухни. Берёт стакан, наливает воду из кувшина и пьёт. Ее начинает трясти и видно, как плещется вода внутри бокала. Как судорожно делает глотки и как старается спрятать от меня глаза. Развернувшись ко мне спиной и уперевшись руками о столешницу. Миранда немного грузная женщина. Поэтому по ней сложно понять, когда ее плечи напряжены сильнее обычного. Но сейчас видно, как она именно сгорбилась. Стала будто уязвимой. Хочет казаться меньше.
Не ожидала от нее такой реакции. Снова притворство? Или...
Иду за ней. Ставлю сумочку на стол и остаюсь стоять возле обеденного стола.
Здесь всё так же, как и было. Ничего не изменилось с последнего моего прибывания. Единственное, что заметила, это на занавесках дырки. Неужели снова соседский кот пытался забраться?
Судорожный всхлип заставил меня дёрнуться и обратить своё внимание на тётю. Она что там плачет?
Вот это поворот. Нет, правда, она обычно такая вся стальная и вечно раздражённая женщина. Ни разу не видела, чтоб она плакала.
- Ты думаешь, я не винила себя за смерть Райны? — разворачивается ко мне. И я замечаю сразу влагу, что так и стоит в глазах. Она делает пару вдохов, пытается успокоиться. А потом смотрит прямо на меня. С омерзением, ненавистью и даже...отвращением. Будто я что-то гадкое и мерзкое, как червяк.
- Твоя мать, как теперь оказалось была настоящей омегой, что не постеснялась подойти к Райне прям возле могилы ее ребенка. Нашла самую уязвимую жертву. А она только что потеряла дитя. Райна была беременна. Малыш родился уже мёртвым. Она ходила к могиле каждый день и могла сидеть там часами. И твоя мать появилась в одни из этих дней. Я пошла забрать сестру. Шла неделя. А она там чуть ли не сутками была. Муж за неё сильно переживал. Да и самому ему было хренова. Но потерять работу не мог. И поэтому его там не было. Я в тот день решила, что хватит. Надо хотя бы уменьшать эти часы сидения у могилы.
Пришла, а на руках у неё младенец.
Ты. Твоя мать была ранена и боялась, что скоро умрёт. Говорить толком не могла. Лишь сказала, что тебя нужно защитить, спрятать. И услышав от Райны, что она о тебе позаботиться, почти сразу ушла. Не сказала даже, как тебя зовут и кто ты. Просто исчезла.