Пока шла по дороге, решала, что делать дальше. Местность была неизвестная, верхом мы сюда добирались минут тридцать. Правда, рядом расположилась какая-то деревенька, а до конного клуба хоть и долго, но вполне можно было дойти и пешком.
Ничего, я не пропаду.
Однако, в этот момент я все равно горячо возблагодарила Александра Белла и Мартина Купера. Первый изобрел обычный телефон, а второй — сотовый. Так что оба этих товарища избавили меня, как минимум, от часа утомительной ходьбы по жаре.
Я позвонила Харлику и быстро объяснила, где нахожусь. Конный клуб Пегас был известным ориентиром. А уж проехать по дороге немного дальше мой водитель догадался и сам.
— Что вы тут делаете, кирия? — удивился он, как только открыл передо мной белоснежную дверь в спасительный уют салона.
Я глубоко вздохнула.
— Аргос… Приставал ко мне, — выдохнула я, испытывая настойчивое желание с кем-нибудь подраться.
Вообще-то Аргос не просто приставал. Он мог бы меня и изнасиловать, я думаю. Да, вполне мог бы… попытаться. Но Харлику не стоило знать подробности.
Впрочем, я тоже не лыком шита. От меня этот нехороший человек точно ушел бы без своих причиндалов.
— Правда? — воскликнул мужчина. — Какой плохой человек этот Аргос! Он никогда не нравиться мне. Нужно рассказать кириосу Александеру!
— Нет, — помотала головой я. — Пока не надо. Пусть сначала прилетит из Москвы. А потом и расскажу.
— Но как же?..
— Не надо, Харлик, обещай мне не говорить ничего. А то из твоих уст еще получится испорченный телефон.
— Какой телефон? — нахмурился шофер. Очевидно, тонкости русского языка на этот раз от него ускользнули.
— Просто обещай! — настойчиво попросила я.
— Хорошо. Хорошо, — согласился мужчина. Хотя, похоже, он был не согласен с таким решением.
Оставшийся путь мы провели в тишине. Я приходила в себя, а Харлампий старался не мешать.
___________
*[3] Стихотворение на греческом языке, автор не известен ни Аргосу Адамиди, ни Сильвии Лайм.
Глава 18
Через несколько часов я уже была на кургане Каста. Меня снова окружали раскаленные пески и древний камень безымянной усыпальницы. Как я и надеялась, работа помогла отвлечься, и, погрузившись с головой в собственные фантазии о Македонском царстве, я активно копала именной лопаткой.
Мы начали очищать третью комнату. За спиной остались безголовые сфинксы, Кариатиды и великолепная галечная мозаика, чей секрет пока было невозможно раскрыть. Я на секунду отвлеклась, вспоминая мифологический мотив похищения дочери Деметры.
Без сомнения, это был великолепный образец, расцвет техники которой пришелся как раз на конец четвертого века до нашей эры. Это крайне важно, потому что уже в начале третьего века технику галечной мозаики стали забывать, и ее мотивы значительно упростились.