— Правда?
— Да. Ему ни одна моя девушка не нравилась с тех пор, как я институт закончил. И стал... тем, кто я есть.
— Видимо, девушки были не самые хорошие, — фыркнула я.
— Это и правда так, — кивнул он с улыбкой. — В основном это были не более чем отношения для секса.
— Не думаю, что хотела бы обсуждать твое эротическое прошлое, — немного скривилась я, чувствуя незнакомое щемящее чувство внутри. — И все же я помню рассказы сестры, Лекс, — проговорила я, все еще ощущая остроту осколков обиды. — Ты дарил ей дорогие вещи, вы ходили в приличные места…
Лекс посмотрел на меня с озорной улыбкой.
— Какая детализированная ревность, — сказал он, ухмыльнувшись.
— Не смешно...
Неужели, правда, ревность?
— Не злись, — попросил он, ласково убирая со лба мои рыжие волосы. — Если тебе нужны подробности — пожалуйста, — он стал предельно серьезен и в его глазах блеснули маленькие искры дерзкой жестокости. — Почти каждый раз, как я ее трахал, мы куда-нибудь заезжали, чтобы она могла купить себе очередное барахло. А потом несколько дней я спокойно не звонил ей, пока мне снова не хотелось секса. Такие отношения устраивали и меня, и ее. Ника была всего лишь очередной девицей, которой я плачу за... ее услуги.
Это звучало так пошло и бесчувственно. И потому это просто чрезвычайно меня обрадовало! Значит, у него с моей сестрой никогда не было ничего серьезного! Да, если бы она была родной мне по крови, даже несмотря на отсутствие между ними каких-либо чувств, наличие в кругу одной семьи такого сексуального треугольника попахивало бы какой-то древнегреческой трагедией. Но мы с Никой были сводными сестрами. А значит, она для меня — всего лишь одна из обыкновенных бывших Лекса, и ни чем от всех их не отличается.
— А я — одна на миллион? — повторила я фразу, которую он произнес несколько минут назад.
Лекс радостно улыбнулся и прижал меня крепче.
— Ты — даже больше, — ответил он и накрыл мои губы поцелуем.
Я довольно зажмурилась, отвечая на ласку. И даже молчаливый греческий шофер Харлампий не мог заставить меня испытывать чувство неловкости. Он был личным водителем, а, значит, получал зарплату за невозмутимость. Кроме того, я надеялась, что через слой прозрачного пластика между нами он все равно ничего не слышал.
“Потом попереживаю о своей вновь потерянной на людях девичьей скромности”, — подумала я спокойно.
Интересно, в какой момент я поняла, что счастлива?
Глава 12
Белый Audi привез нас на лазурное побережье Салоников. Двухэтажная белоснежная вилла в каких-то трехстах метрах от моря поражала взгляд своей красотой.