И я с каждой секундой все сильнее ощущала, как его жажда становится моей собственной. Как она перетекает в меня с его поцелуями, властным, собственническим скольжением ладоней.

Как отрава, которой невозможно противостоять...

— Давай, я расскажу тебе правду? — продолжил он, выпуская мои губы из плена, но продолжая через каждое слово легонько проводить языком или ртом по моей шее, плечам, уху. — Да я не хотел, чтоб ты знала о том, что кроме тебя есть еще кто-то другой.

Я попыталась вырваться, услышав то, что понимала и без слов. Но в этот миг Лекс сильнее прижал меня одной рукой, а другой своевольно проник сверху сквозь тонкую ткань трусиков, невозмутимо продолжая:

— Сперва я вообще думал, что ты такая же, как все. Что тебя интересуют только деньги и шмотки, — его голос при этом с каждым разом звучал все более хрипло. В нем все сильнее слышались низкие вибрирующие ноты, заставлявшие что-то внутри меня сжиматься от волнения. — Но секс с тобой оказался бесподобен, — промурлыкал он, скользнув пальцами там, где стало предательски влажно. Я глубоко вздохнула, сжимая ноги, пытаясь убрать его руку, разжигающую во мне этот бесстыдный, но такой сладкий пожар. — Знаешь, — глухо усмехнулся он в этот момент, — я действительно чувствовал себя простым смертным, трахнувшим вакханку…

Я словно затылком почувствовала улыбку на его красивых губах.

— Нифига не поэтично, — с трудом проговорила я, сдерживая ускоряющееся дыхание. Его влажные пальцы скользнули вверх, раздвигая мои складочки там, внизу, и мягко очерчивая все контуры напряженно пульсирующей точки, где желание становилось самым острым.

Мое тело дернулось от еле сдерживаемого голода, и вместе с судорожным вздохом изо рта вырвался тихий жалобный всхлип удовольствия.

Похоже, он снова побеждал меня...

— Я не мог тебя забыть, — продолжал Лекс тихо, раз за разом обводя по кругу напряженный холмик между моих ног. — Хотел еще и еще. Видеть, касаться тебя, любить тебя…

Его голос стал еще более низким, переводя меня в какое-то странное состояние параллельной реальности, где нет больше ничего: только его руки, губы и тигриный, мурлыкающий тембр…

— Хотел раз за разом входить в тебя, — продолжал шептать он, мягко погружая в меня пальцы.

Из моей груди раздался стон, я опустила одну ладонь на его руку, ласкающую меня внизу, а другую подняла вверх, зарывшись в его короткий шелк волос. Я больше не управляла собой. Тело, оголодавшее без любви, выгнулось, навстречу движениям его пальцев, прося еще и еще.

— Хотел слышать, как ты кричишь от удовольствия в моих руках… — он ускорил движения пальцев внутри меня, мягко и ритмично надавливая всей ладонью на пылающий от возбуждения бугорок.