Слава Богу, билеты у меня были на места, далекие от моих одногруппников и самого профессора. Но вот вышеупомянутая “Оленька” каким-то чудом оказалась на соседнем кресле.

— Привет, ты — новенькая, да? — спросила она, когда мы обе уже удобно расположились.

Мягким цепким взглядом девушка оглядела меня и улыбнулась.

— Да, в этом году закончила археологический. И вот… — пожала плечами, выдавив подобие улыбки.

— А я закончила лет десять назад, — махнула рукой она. — Тоже первый раз ездила с профессором сразу после пятого курса, — ее глаза стали счастливо-задумчивыми.

— Тебе так понравилось? — решила спросить я, с удивлением глядя на женщину, в которую, возможно, однажды превращусь.

— О! Это было восхитительно, — кивнула она.

А потом долго рассказывала мне про найденные ими следы Минойской цивилизации на острове Крит. Про “совершенно неизвестный мир, без следов римского или греческого влияния”. Про огромные каменные стены лабиринта, про прекрасно сохранившиеся фрески, изображающие быка-минотавра, и прочее-прочее.

Признаться, это было действительно невероятно. А в особенности то, с каким восторгом она отзывалась о своем руководителе. Профессор Логвинов, похоже, являлся вовсе не такой сволочью, какой предстал передо мной. Это было одновременно и радостно, и грустно. Ведь его истинное лицо мне, похоже, теперь не узнать.

Время в самолете пролетело незаметно. Меня слегка укачало, но веселое лепетание “Оленьки” в целом скрашивало полет.

Когда мы приземлились, и группа прошла все возможные таможни, я забрала свой скромный чемодан с ленты и встала неподалеку от Валерия Павловича, ожидая его указаний. Профессор встретился со мной глазами и, сжав челюсти, подошел ближе.

— Милана, — он одновременно махнул рукой, подзывая кого-то в стороне, — вот этот мужчина — один из наших водителей. Пожалуйста, пройдите с ним. Он вам все расскажет.

Ко мне подошел высокий загорелый тип в форме и фуражке. Церемонно кивнул, представившись:

— Харлампий, к вашим услугам.

Говорил по-русски, но с сильным акцентом.

Надо же, даже водитель у Логвинова был. И, судя по всему, не один. Это радовало. Расстраивало только то, что профессор при первой представившейся возможности отсылал меня подальше. Настолько же ему было неприятно находиться в моем обществе?

Грустно. Особенно потому, что я не сделала совершенно ничего плохого.

Молча кивнула и пошла за водителем, забравшим у меня багаж. Что ж, я не унывать сюда приехала.

Харлампий привел меня к белому Audi представительского класса. Деловито открыл багажник и закинул туда мой чемодан.