Я сдавленно застонала, то всхлипывая, то жадно хватая воздух. Голова откинулась назад, ловя его губы, притягивая к себе в страстном желании обладать этим мужчиной и быть только его…

— Да, вот так, — прошептал он, слегка оторвавшись от моих губ, целуя уголок рта, щеку, висок.

А я, наконец, не выдержала его острых ласк, с каждой секундой становящихся все более нестерпимыми. Словно сжатая до основания пружина вдруг лопнула, разливая по моему телу жидкий огонь. Я дернулась, как птица в клетке, сжимая его руку, что все еще была во мне, скребя по ней ногтями, и застонала, чувствуя, как он срывает губами мои крики.

— Моя вакханка… — прошептал он, когда спазмы экстаза начали стихать. Аккуратно перевернул меня и положил себе на руки, тихо продолжая говорить.

У меня не было сил сопротивляться. И желания не было. Моя голова лежала на его предплечье, а другой рукой он меня просто обнимал.

— Не знаю, в какой момент я понял, что не могу без тебя, — доносились слова. — Что ты не как все, а одна на миллион. Что тебя не просто не интересуют деньги, ты еще и, совершенно неожиданно, разделяешь все мои интересы. Как никто другой. Что ты умная, глубокая разносторонняя личность...

А я все еще молчала. Что-то во мне продолжало последнюю борьбу, хотя я уже вот-вот готова была согласиться на все.

— Я собирался порвать с Никой, — сказал Лекс. — Я вообще никогда не думал о ней всерьез. Это были лишь встречи для секса, встречи, которые излишне затянулись.

— Ты познакомил ее с матерью, — вдруг раздался чужой обиженный голос. Мой голос.

Лекс удивленно посмотрел на меня и улыбнулся.

— Она валялась в бассейне голышом, когда мать зашла ко мне в гости, — ответил он. — Пришлось быстро одевать ее и знакомить. Причем Ника оказалась такой шустрой, что сама протянула руку и представилась моей девушкой. Я не стал ее поправлять, тем более что в какой-то степени так оно и было. О чем я теперь крайне жалею. Моя мать никогда не отличалась рассудительностью.

— Но все же, это мать, — ответила я. — И, судя по тому, что ей Ника понравилась, у вас было все гораздо серьезнее, чем ты говоришь.

Лекс посмотрел на меня, нелепо сморщив брови.

— Моя мать вообще бросила нас с отцом, когда мне было шесть. И ушла к любовнику. Мне плевать на ее мнение, Мила! У нее в голове всегда были только секс, бакс и ботокс.

— Бросила в шесть лет? — не поверила я. — Разве так бывает?

Мне казалось это какой-то страшной сказкой. Ведь матери не бросают детей…

— Матери бывают разными, Мила, — спокойно ответил он. Но больше мне не хотелось касаться этой темы. Мне казалась, что я причиняю ему боль. А эта женщина, что умудрилась настолько невзлюбить собственного сына, что решила бросить его, навсегда получила в моем лице недоброжелателя. — Зато ты понравилась моему отцу, — с улыбкой добавил он. — Для меня это гораздо важнее.