— Что за чушь? — выдавила я сквозь зубы. — Это же полный бред.

— Правда? — спросил Лекс. Но по голосу я слышала, что он мне не верит.

— Конечно правда! — возмутилась я от такой несправедливости. — Он хотел меня трахнуть, а я послала его на хрен!

Брови мужчины вопросительно изогнулись.

— То есть Аргос врет?

— Естественно! — раскинула руки в стороны, разве что не притопнув ногой.

Лекс развернулся и уверенным шагом пошел на кухню.

— Куда ты?

Я направилась за ним, глядя в широкую спину мужчины, на глазах превращающегося в зверя. Чужого и злого.

Он резко развернулся ко мне, коснувшись ручки шкафчика.

— И в мусорном ведре я сейчас не найду пустую бутылку Megas Oenos?!

Я побледнела, и это явно не укрылось от мужского взгляда.

Он открыл дверцу. Из полупустого ведра выглядывала прозрачная бутылка из-под вина.

— Это долбаная любимая марка Аргоса! Все как он и говорил.

Лекс глубоко вздохнул, закрывая глаза. Зубы его были напряженно стиснуты, кулаки тоже.

— Но это ничего не значит, — тихо проговорила я, испытывая почти нестерпимое чувство обиды. Обиды от того, что он мне не верит.

— Я не знаю, зачем тебе вся эта игра, Мила. Но я устал, — вдруг ответил он совершенно спокойным голосом. Пустым и бездушным, как эта несчастная бутылка в ведре.

Он резко развернулся и пошел к выходу. Я смотрела на него испуганно и непонимающе, и у меня дрожали губы.

— Лекс, — бросила я, собравшись с силами. — А тебе не приходило в голову, что ты ошибся?

Мужчина остановился на пороге, посмотрев на меня таким незнакомым синим взглядом.

— Аренда коттеджа оплачена до сентября, — сказал он вместо ответа. — Я улетаю в Москву, и больше мы с тобой не увидимся.

— Лекс! — топнула я ногой от гнева и обиды. Злость, смешиваясь с чем-то подозрительно-мокрым, выплескивалась наружу. — Представь, что, если все это неправда, и ты напрасно обвиняешь меня?!

Он снова глубоко вздохнул.

— Я бы очень этого хотел, Мила, — раздался голос, которым можно было отравить. — Но, к несчастью, на эти грабли я уже однажды наступал. Счастливо оставаться.

И он вышел из дома, не оглядываясь. С другой стороны на крыльце стоял Харлампий с лицом пунцовым от смущения. Очевидно, он слышал часть развернувшейся драмы.

— Кириос Александер! — воскликнул он, — Милана говорить правда! Я вчера возить ее…

Лекс замер, как вкопанный, прожигая шофера немигающим взглядом, и тот будто подавился словами.

— Ты уволен, — бросил он, и, повернувшись ко мне, добавил нечто совершенно невразумительное: — В следующий раз проверяй, где находится твой телефон, прежде, чем с кем-то трахаться.