— Мне понравился танец, — медленно протянул Лекс.

Я резко обернулась, с удивлением обнаружив мужчину у дальней стены. Очевидно, когда я пришла, он уже был здесь.

Уголки его губ были приподняты, руки сложены на груди, отчего гладкие бицепсы казались еще больше.

— Опять ты, — выдавила я, понимая, что его игрушка все еще во мне.

— А я никуда и не уходил, — проговорил он, не сводя с меня глаз.

— Тогда уходи.

— Не могу, милая, — развел руками он, — оставить тебя в таком состоянии было бы неприлично с моей стороны.

И он сделал несколько шагов ко мне.

— Не подходи, извращенец, — предупредила я. — Или я позову охрану.

Но Лекс все же подошел. Максимально близко, обжигая собственным дыханием. Он убрал волосы с моих глаз и прошептал:

— Не называй меня извращенцем, так не честно. Ведь это не я кончил на глазах танцующей толпы, а ты. Дикая, желанная… Вакханка…

Он прошептал последние слова тихо и мягко, и его голос вибрировал, как мурчание тигра.

Очень голодного тигра...

— Тебе показалось, — бросила я и отвернулась.

Лекс тихо рассмеялся, и от этого смеха волна мурашек прокатилась по спине. А затем он резко повернул меня обратно и посадил на стол, снова раздвинув ноги.

Я брыкалась и отталкивала его, но он все же отодвинул полностью промокшую ткань костюма у меня между ног и погрузил пальцы в мягкую и горячую меня. Чтобы через мгновение убрать руку и медленно положить пальцы себе в рот.

— Что ты делаешь? — округлила глаза я. — Прекрати!

— Сладкая, как черешня Лариссы, — бесстыдно проговорил он, не сводя с меня глаз, ставших почти черными от зрачков, заполнивших радужку. А я ощутила укол страха, как тогда, когда рядом вдруг появляется неуправляемое животное, а тебе некуда бежать. — Ты всегда такая мокрая после выступления?

— Не твое дело, — проговорила я, немного пискляво. — Уходи. Я устала.

— Непременно, моя вакханка, — кивнул он, довольно улыбаясь. — После такого оргазма лучше хорошенько отдохнуть.

Я резко вздохнула от возмущения и… ударила его по груди ладонью.

— Подлец! — крикнула я, а он засмеялся. Низким грудным смехом, от которого теплело внутри. — Ненормальный!

Ударила снова, накинувшись на него, как сумасшедшая гарпия.

— Гадкий, мерзкий, противный извра...

Лекс схватил меня за руки, еще громче смеясь, и прижал к себе. Я тяжело дышала, придумывая новое ругательство. Но вместо того, чтобы дождаться его, он склонился ко мне и накрыл мои губы поцелуем. На этот раз он не был жестким или страстным. Напротив, я чувствовала, будто меня коснулась трепетными крыльями бабочка. Его язык щекотал мягкими движениями, касаясь то верхней губы, то нижней, то проникая в мой рот. Он был так ласков, вдруг обняв мое лицо ладонями, нежно поглаживая кожу пальцами, что я… потерялась.