— А почему ты рассказываешь это мне? Мог бы скрыть половину. Придумать что-нибудь про случайность.

— Потому что я почувствовал: ты — другая. Тебе я могу показать себя настоящего, не боясь увидеть на тебе такую привычную для меня маску обманчивого обожания.

Он взял меня за руку и сжал. На обычно таком дерзком и слегка высокомерном лице застыло теплое и ласковое выражение. Оно словно согрело его холодные топазовые глаза, превратив их мягкие воды южных морей.

Он поднял бокал и чокнулся со мной.

— За мою вакханку, — сказал он и выпил до дна. И тут же игривый огонек вновь блеснул во взгляде. — К тому же ты и так от меня без ума без всяких денег.

Я фыркнула от такой наглости, но не смогла сдержать улыбку. И, промолчав, отпила шампанского.

— А как вышло, что простой выпускник археологического смог открыть такой бизнес? — спросила я задумчиво.

— Мне повезло, — честно ответил он. — Ведь я начинал не один. Члены моей команды, которые теперь являются совладельцами, имели в свое время выгодные связи. Кто — в “органах”, кто — в налоговой. Сперва была одна небольшая площадка, которая, благодаря грамотной политике быстро начала окупать себя. Потом открылись другие.

— Знаешь, а я рада, что все это не по наследству к тебе перешло, — улыбнулась я. — Есть вероятность, что деньги тебя еще не успели испортить.

— Испортить? — приподнял бровь он, усмехнувшись. — Такого мне еще не говорили.

Он мягко улыбнулся, отпив шампанского.

В этот момент пьянящие золотые пузырики уже ударили в голову, и мне захотелось пошалить.

Тогда я вдруг воровато огляделась по сторонам, а потом голую ногу, что нежилась без туфель на мягкой траве, осторожно подняла вверх. Нащупала пальчиками его бедро, проскользнула дальше, заметив в миг потемневший взгляд, и коснулась через брюки его пока еще вполне спокойного мужского достоинства.

— Что ты делаешь? — мягко спросил он, не думая даже оглядываться по сторонам. Его глаза смотрели только на меня, обжигая чем-то опасно-ярким.

— О, абсолютно ничего! — ответила я, осторожно двигая подушечками пальцев и чувствуя, как под тканью стремительно становится тверже.

Улыбка растянулась на моем лице от уха до уха. Наконец-то поводья колесницы в моих руках! И, чтобы хоть как-то подавить радость, я хлебнула из бокала еще золотой сладости.

Продолжая двигать ножкой, я следила, как Лекс продвинулся чуть вперед, словно нависнув над столом шириной своих огромных плеч. Упер локти в стол и сцепил ладони в замок, сверля меня взглядом, в котором плескалась морская бездна.

Его желание уже стало твердым, как скалы на Фессалийской равнине. Грудная клетка вздымалась тяжелее и чаще.