— Но ты же в одной майке, а открыла мне без вопросов. Что, если бы за дверью была не я?

— И что? — не поняла она, чуть нахмурившись. — Я же не голая!

Пришлось бросить эту кислую затею. Объяснить ей, что открывать дверь в таком виде нельзя, не представлялось возможным.

Логово Тисифоны, Алекто и Мегеры выглядело вполне по-человечески. Нигде не наблюдалось откушенных фуриями голов, змеиный яд не разливался по полу.

Странно.

Неторопливо я прошла в большую комнату, где раньше жила вместе с сестрами. Моей кровати давно не было, как и любого намека на то, что когда-то я здесь обреталась. Повсюду валялись предметы туалета, розовые тапки, помады и чулки.

— Ты чего пришла? — спросила Лика, не поднимая на меня головы. Она была очень занята.

— Хотела кое-что попросить, замялась я. — А, где Ника?

— Ах, представляешь! — вдруг отвлеклась она от своего мега-важного занятия и посмотрела на меня широкими глазами, в которых плескалось так мало интеллекта. — Ее парень бросил! Ни с того, ни с сего!

— Да что ты говоришь? — наигранно удивилась я. А сама подумала: “Неужели догадался золотой мальчик, что ей ничего, кроме денег не нужно?”

— Да! Жалко-то как! Представляешь, она позвонила ему утром, а он ей: “Конфетка моя, между нами все кончено, постарайся понять. И, будь добра, больше не звони. Я очень занят. Пока-пока!”

Но, почему я видела в глазах Лики блеск затаенного удовлетворения? Может мне просто кажется? Может, я просто слишком плохо думаю о своих сестрах?

— И куда она пошла? Она наверно очень расстроена? — попыталась посочувствовать я.

— Ника сказала, что у нее есть какой-то план, и что так просто от нее еще никто не уходил. Наверно, попытается вернуть.

— Что ж, удачи ей в этом нелегком деле, — выдавила я улыбку. Культурные церемонии соблюдены. Пора было переходить к делу. — Лика, а можно попросить у тебя какое-нибудь приличное платье?.. Что-нибудь брендовое?

Сестра подняла на меня удивленно-насмешливый взгляд.

— До тебя наконец-то дошло, да?

— В смысле? — помрачнела я. Ну вот, слышу, как зашевелились змеи на ее голове.

— Дошло, что одеваться так, как ты, в нормальном обществе не принято?

Улыбка растеклась по ее лицу от уха до уха. Но к ее чести будь сказано: она тут же встала, закрутила флакончик с лаком для ногтей и подошла к шкафу.

А у меня мелькнула мысль, что, вероятно, впервые в жизни я склонна согласиться с сестрой. Там, куда я собралась идти, в моей одежде появляться стыдно.

Мне будет стыдно.

Лика выжидающе смотрела на меня, не спеша доставать платье. Хотела насладиться триумфом.

Что ж. Мне не жалко: