Мои спутники тоже на месте не оставались. Чумба, сбросивший плащ, уже стоял на скамейке — из его рук демонстративно торчали иззубренные мечи, а костяной гребень опасно поднялся. Войцех держал в руках сразу два ТМГ Штейр, причем делал это своеобразно. Как при стрельбе по-сомалийски, развернув оружие боком, при этом подняв руки на уровень плеч, словно крылья. В обычной ситуации хват больше пафосный, чем полезный, но любому понимающему человеку было видно, что Войцех на стимуляторах и нагружен имплантами. И если начнет стрелять, это будет пальба отнюдь не в белый свет.

Причем ни в кого из присутствующих он не целился, чтобы не смущать. Но местную публику смутить было непросто — лишь несколько женщин и молодых людей невнятной ориентации сидели в общей позе «испуганная ладошка у рта», остальные же наблюдали за происходящим с неподдельным интересом.

Я же в это время наклонился и схватил Лучано за блестящие черные волосы. Рывком приподняв тело, поволок его на открытую террасу. На пути оказалась одна из спутниц Стабене — которая замерла на месте, едва-едва дергаясь то в одну, то в другую сторону — стремясь уйти с моего пути, но впав в ступор и не понимая, в какую сторону отскочить.

Приостановившись, я с ног до головы осмотрел девушку и — свободной рукой, играя на публику — показал ей большой палец, а после обернулся к Бульдогу.

— Хороший подарок, — прокомментировал я.

Лучано было зашевелился, но я отпустил его и еще раз вбил его голову в пол каблуком. После этого снова подхватил обмякшее тело за волосы и потащил Лучано к открытой террасе. Оказавшись на свежем воздухе, даже не задерживался — не тратя времени на лишние разговоры, просто дотащил и перекинул Лучано через высокое ограждение, отправив в полет с высоты двадцать пятого этажа.

Оторопевшие посетители — здесь, на открытой террасе, немногочисленные, замерли, а я пошел обратно. Вернувшись в зал, я подошел к Бульдогу — телохранителю Доминики. Вежливо склонил голову, продемонстрировав таким образом приветствие, и заговорил.

— Лучано Стабене думал, что он умнее и сильнее сеньоры Романо, потеряв к ней уважение. Но старался хранить свои мысли в тайне. А так как я недавно узнал о его настроениях, Лучано решил меня убить, причем чужими руками. Я хотел объяснить ему его ошибку, но, к сожалению, не успел — только что на террасе он поскользнулся и упал вниз, упокой господь его душу.

Сложив ладони, я еще раз склонил голову и помолчал две секунды, что выглядело как молчаливая молитва за спасение души. После этого показал Бульдогу снятый с Васи перстень с белым демоном, поцеловал печатку и положил перстень на край стола.