Ворота наконец открылись, и, высоко выбросив из-под колес гравий, гелик завез меня на частную закрытую территорию. Пролетев по аллее, я затормозил в самый последний момент — так, что заехал колесом на две ступени белого мрамора крыльца. Выскочив из машины, даже не закрывая дверь — понимая, что счет может идти на секунды, забежал внутрь.

Холл здесь был выполнен как атриум — с неглубоким бассейном посередине, окруженным белоснежными скульптурами. Сверху, в отверстие, предназначенное для стока дождевой воды, спускались лучи света, освещая плавающие в бассейне лепестки роз. Пробежав через атриум, открывая одну за другой все двери, я после некоторых блужданий нашел спальню.

Николетта была здесь. Когда ей стало плохо, она определенно собиралась ехать в башню Некромикона — на ней сейчас была полузастегнутая блузка от делового костюма. Юбка, пиджак, очки и аксессуары лежали у раскрытого гардероба. Сама Николетта лежала на полу и, похоже, уже в беспамятстве.

Аккуратно взяв девушку за плечо, я повернул ее и уложил на спину. Кожа у нее горячая, блузка мокрая от пота — хоть выжимай. Николетта уже постанывала в бреду, глаза ее закатились — веки чуть приоткрыты, так что видны только белки. Лоб и шею ее покрывали крупные бисеринки пота.

— Кurwа mаć! — в сердцах выругался я, когда увидел, что произошло.

Инклюз в кулоне девушки разрушился — крупный сапфир покрывали мелкие трещинки, а капля чистой, сконцентрированной энергии Воды из камня исчезла.

Чувствуя, как подрагивают руки, я на польском языке высказался о том, как мы растеряли все полимеры.

Что произошло — причину, почему инклюз разрушился — я не понимал. Вариантов несколько: либо давление силы Николетты было так велико, что сапфир разрушился, не выдержав нагрузки из-за ее психоэмоционального и физического напряжения, либо же сапфир изначально был с дефектом и в нем была заложена вероятность искусственной поломки.

Но это неважно.

Потому что девушка умирает.

Вернее, она уже умерла — это сейчас финальная агония. И убивает Николетту не стихия; инклюз, который был встроен в ее энергетические каналы, стал неотъемлемой частью ее энергетического каркаса. И когда сапфир разрушился, ее энергетический каркас оказался критически поврежден, повредив ауру эфира. И сейчас с Николеттой происходило примерно то же, что происходит с человеком, когда у него отказывают почки.

Примерно так сейчас с ней все происходит. В Елисаветграде, в гимназии Витгефта, на лекциях по анатомии элементарной магии я слушал краем уха — очень уж другими делами был тогда озабочен. Но сейчас и моих знаний хватало, чтобы осознать происходящее: источника стихии рядом нет, нет рядом и Огня. Николетта умирала оттого, что нарушенная из-за самоуничтожения инклюза аура души, порванный Эфир, убивала ее физическое тело. Это повреждение не было бы критично, если бы Николетта умела работать со стихией и у нее был бы сильный, закаленный тренировками энергетический каркас. Но ничего этого у нее не было.