Сзади что-то кричали — в салоне были пассажиры. Но судя по крикам, пассажиры из богемы, неопасные. Поэтому я выхватил пистолет и направил его назад, даже не оглядываясь.

— Сидеть! — на английском убедительно крикнул я.

Крики утихли, но краем уха слышал, как что-то возбужденно бубнит монотонный голос. Как будто кто-то трансляцию ведет в социальной сети.

Кричать заткнуться не стал — все равно все уже случилось, и я в телевизоре. Тем более ехать мне недалеко — буквально пару сотен метров. Их я даже пешком бы быстрее пробежал, но было у меня одно опасение, ради которого машину и взял.

Въехав в открытые ворота особняка, где закруглялась вечеринка, я по парковой дорожке подъехал к уже знакомому гаражу. Все же не зря, не зря я лимузин взял. Как чувствовал — ворота в гараж закрыты, а на крыше, около выбитых мною стекол, полно охранников. Так что пешком я сюда точно бы не зашел. А так легко, по золотому пропуску, так сказать.

Ворота гаража лимузин, разогнавшись на коротком отрезке парковой дорожки, сминая свой золотой капот, открыл. И под крики испуганных и невидимых мне пассажиров я снова оказался внутри подземного гаража.

Покинув остановившийся лимузин — со смятой мордой и паром из-под капота, побежал к ряду мотоциклов и квадроциклов. Два оставшиеся в гараже аэроскутера стояли на прежнем месте. В этот раз я взял белый — надеюсь, окажется удачливее, чем красный. Снова пара секунд потребовалась мне на то, чтобы вскрыть приборную панель и вырубить ограничения. И вновь я вылетел через потолок, только уже без трюков с пробитием стекла.

— Wypierdalaj! — снова крикнул я охранникам на польском, когда вылетал в ранее проделанную дыру.

И, раскрутив в вираже аэроскутер, полетел к тому окну, из которого совсем недавно — пары минут еще не прошло — выпрыгнул. В окно приватной комнаты, где находилась Жаклин.

Мне пришлось торопиться — по мне уже стреляли охранники. Не боевыми, парализаторами и силовыми сетями, как и предполагал.

Поэтому времени на раздумья особого не было, и, уже привычно поставив на дыбы аэроскутер, выбил им оконную раму. И залетел в комнату, причем развернувшаяся махина аэроскутера ударила по кровати. Так, что ее снесло в сторону и ударило о стену. Послышался хруст костей, и седовласый Дон Жуан пронзительно закричал от боли. Завыл даже.

А вот не жалко. Совсем. Нечего на чужих женщин заглядываться, и не будет очень больно из-за того, что оказался не в то время не в том месте — только и подумал я с неожиданным злорадством.

«Раз-два-три, раз-два» — прочитал я по губам Жаклин.